— Как это не мне? Я распорядитель игр, от моего решения зависит очень много жизней, — она усмехнулась, но увидев мое серьезное выражение лица, тоже перестала улыбаться. — Я прошу прощения за тот случай. Правда, я раскаиваюсь. Как бы то ни было, я, в отличие от моих коллег, вижу в гладиаторах не просто мясо на убой, а личности. В каждом из вас. Поэтому мне важно спасти всех вас. Так уж я устроена.
— Ваш дед основал эти игры на арене. А вы теперь разрушаете его наследие?
— Не разрушаю, а выбираю для этого подходящих существ, чтобы они сожалели о своем выборе.
— Я не сожалею.
— Себе хотя бы не ври, — она села на край лежанки и подвинулась чуть ко мне.
— Что вы сейчас от меня хотите?
— Тебя. Хочу еще с тех пор, как ты выступал на подпольных играх. Я видела тебя, Митгарский зверь, и понимала, как подходит это прозвище тебе. Ты стоял на том каменном полу, с ног до головы в крови своего врага. Израненный, ты все равно смог найти решение победить. Это заводит. Чертовски заводит. Я хочу такого же животного секса с тобой, каким был твой бой.
— У меня есть женщина.
— А эта женщина может помочь тебе в будущем, когда кто-то на арене снова будет обращаться с тобой не справедливо? Эта женщина на столько же влиятельна, как и я? Виктор, как я уже сказала, я знаю, что ты мне не рассказал всю правду по поводу своего пребывания на играх, поэтому, возможно, в будущем тебе понадобится моя помощь. И, опять-таки, возможно, я тебе ее окажу, потому что сегодня ты не отказал мне в моей маленькой просьбе.
Ситуация и правда патовая. Я думал, что мои отношения с Маликой приведут к разногласию с Зелеными, но сейчас сексуальная женщина человеческого вида, имеющая огромное влияние в мире, который я хочу изменить, предлагает мне сделку, которая поможет мне в моей цели, но может разрушить личные отношения. Что же для выше? Цель или честь, достоинство и совесть?
— Вы правы, госпожа, ваша поддержка и правда стоит гораздо большего, чем просто секс. Поэтому я с легкостью заплачу эту цену.
Я откинул Инну на лежанку, снимая с нее платье. Боже, как же она горяча… Инна поддавалась каждому моему действию. Я поцеловал ее и вошел в нее сразу же, как она стала мягкой и влажной. Грубо, жестко, по животному, как она и просила.
По самой великой случайности, Малика захотела ко мне зайти, думая, что я уже вернулся со званного ужина господина и скучаю по ней. Картину, которую она увидела в моей комнате и представлять не надо – все и так понятно. Но смею заметить, поступила она довольно взросло. Она просто ушла, закрыв за собою дверь. Даже не хлопнула ею. Теперь меня ждет очень серьезный разговор и, возможно, он будет последний с Маликой. Что ж, в этом есть и свои плюсы – теперь я смогу полностью сосредоточиться на своей цели. Хотя кого я обманываю?! Буду унижаться и извиняться до тех пор, пока Малика меня не простит, потому что я просто не могу уже без нее жить.
Когда-то очень давно отец учил меня быть мужчиной. Он все время твердил, что главная задача мужчины – заботиться о своей семье и в первую очередь о своей женщине. Как Ева была частью Адама, так и любая женщина для мужчины является частью его самого. И о ней нужно заботиться, а это самое сложное испытание в жизни. Он был не прав. Самое сложное не заботиться о женщине, а извиняться перед ней.
Когда Малика увидела меня в объятиях Инны, я понял, что следующий день будет самым сложным для меня. Ведь мне предстояло объясниться перед Маликой и еще как-то умудриться сохранить наши с ней отношения. Дроу была определенно настроена на другое.
Она избегала меня, как только могла. На завтрак она опоздала, на тренировке старалась быть как можно дальше, а на обед она и вовсе не пришла. Я уже начал подозревать ее в том, будто она рада сложившемуся стечению обстоятельств и наслаждается свободой, но на самом деле я понимал, что ей просто больно. Не важно, на сколько она пропитана убийствами и смертями, она все равно осталась женщиной, поэтому ее душу ранят самые обыкновенные вещи.
Когда обед закончился, я задержался на нем и все-таки поймал ее, выходящей из лудуса. Она этого явно не ожидала, но я на то и рассчитывал.
— Малика, ты избегаешь меня?
— Да, — она даже не смотрела на меня.
— Дай мне объясниться, пожалуйста.
— Зачем?
— Чтобы сохранить то, что между нами.
— Что-то я вчера вечером не заметила твоего желания сохранить то, что между нами. А, кстати, что между нами?
— Любовь?
— Была бы это любовь, ты бы не спрашивал, а утверждал.
Я держал Малику за руку, но она после каждой своей фразы пыталась вырваться и уйти подальше от меня.
— Та женщина была из распорядителей игр. Мне приказали и сказали, что либо я это сделаю и могу рассчитывать на лояльность распорядителей игр, либо отказать и почувствовать на себе их гнев. Учитывая наше с тобой дело, я посчитал, что лояльность в таких высших кругах нам не помешает.
