— Калька всегда могла удивить, — согласился с ним Александр. В его глазах читалась грусть и чувство утраты. — Ее мотивация была одной из лучших – доказать проимперскому отцу-наместнику, что он не прав.
— Может своей смертью она и доказала это, — добавил Бардус.
— Она прожила недолгую, но яркую жизнь на арене, — сказала Малика, что сидела, прислонившись спиной ко мне.
— А ты продолжаешь такую жизнь жить, — Буран захихикал. — Помним мы тихоню дроу, что держалась ото всех подальше в самом тихом и темном углу. Зато сейчас как расцвела, а?!
Малика заулыбалась то ли смущения, то ли от радости. Она взглянула в этот момент на меня, и я понял, что она благодарит меня за то, что смогла раскрыться. Я вывел ее из тени и привел в общую компанию. Что ж, надеюсь вечером мне эта благодарность зачтется еще раз…
— Раз мы заговорили об остроухих пассиях Виктора, то нельзя не вспомнить о Маленте. Бойкая была бабища, жалко только, что погибла не на арене, а в какой-то подземной дыре.
— И в этом моя вина… — наконец, я признался в этом не только себе.
— Если бы ты спас Маленту, а не господина, то не известно где бы мы все сейчас были, — Гордон положил свою руку мне на плечо.
— Это точно… Гнули бы спины на вонючего Полония на его пшеничных полях, — Буран смачно харкнул в сторону. — А так у нас есть возможность отправить к богам всех его бездарных гладиаторов.
— Прекрасный пример того, как твоя мотивация участия на играх тебя же и уничтожает, — задумчиво произнес я.
Малика одобрительно посмотрела на меня. Ей радостно, что моя митгарская голова, наконец, прознала эту простую истину, которую дроу пыталась мне вбить уже давно. Я это и так понимал раньше, просто я был готов отдать жизнь за свою цель. Но сейчас… Сейчас я уже не на столько готов умереть. У меня как будто появилась причина жить дальше.
— Он, конечно, не нашей партии, но его смерть тоже разочаровала многих из нас, — сказал Александр. — Клаус выдающимся примером доблести и силы. Его умение сражаться на арене помогли многим из нас. В большей степени, конечно, Виктору, но мы все видели ваши занятия, и мы все учились по ним.
— Я никогда не забуду то, чему меня научил Клаус.
А также не успокоюсь, пока не узнаю, зачем Зеленым понадобилась его смерть. Это был самый неожиданный для меня приказ, который я выполнил нехотя. Я уверен, что добьюсь ответа на свой вопрос, но позже, когда бдительность Зеленых по отношению ко мне ослабнет.
— Я тут принес немного выпить, чисто ради памяти ушедших, — Буран достал небольшую флягу из-под стола и разлил ее содержимое каждому в кружку.
Я посмотрел на эту жидкость и увидел, что она мутно-красная с синими крапинками. Я никогда прежде еще не видел ничего подобного. Я поднес кружку к носу, чтобы понюхать, но тут же убрал ее подальше, потому что вонь была в десятки раз хуже, чем в той канализации, по которой меня тащил Лиом.
— Что это за дерьмо? — вскрикнул я, вытирая слезы.
— Это брунхульская гарка, — Буран пожал плечами. — Обычная гномская выпивка. Пробирает до костей, зато на утро, как новенький. Не то что от здешнего пойла.
— А мы не присоединимся к нашим павшим товарищам? — Бардус осторожно взглянул на жидкость, что плескалась в его кружке.
— Да ну вас, — Буран махнул на нас рукой и выпил содержимое своей кружки.
Все остальные задержали дыхание и повторили за ним. На удивление, на вкус это было гораздо приятнее, чем на запас. Гарка так приятно грела внутри, будто это не выпивка вовсе, а лекарство.
Пока я наслаждался Гаркой, я увидел, как все остальные второуровники посмотрели мне за спину. Оказалось, что там стоит Руша.
— Только что пришло, — сказал он и протянул мне письмо.
Я взял письмо и дождался, пока Руша уйдет из-за моей спины, чтобы спокойно можно было бы прочитать содержимое письма. В нем оказалось всего пару строчек, которые гласили, что Зеленые готовы осуществить мою долгожданную встречу. Я сразу понял, что речь про Энди. Ночью на том же месте, где и всегда. Благо, что сегодня все, в том числе и охранники, будут пьяны, поэтому выйти и войти в лудус не составит никаких проблем.
После захода солнца, когда праздник был в самом разгаре, я, с благословения Малики, отправился на встречу с Зелеными. Пока я шел к городу, я испытал неопределенный спектр эмоций. Радость, что, наконец, значительно продвинулся в своем деле. Удивление, что Энди скрывали от меня долгое время, поэтому он либо важная шишка в организации, либо почему-то моя победа в финале усилило доверие ко мне со стороны Зеленых. Страх, что нет у них никакого Энди, и я сейчас иду на собственную казнь, потому что стал знать слишком много. Ну и вишенка на торте – сомнение, что я вообще зря все это делаю и мне нужно просто развернуться обратно и уйти в лудус. В общем, у меня было достаточно времени, чтобы, как это говорится – загнаться и накрутить себя.
