– Отпустите её немедленно! – лекарь, приблизившись, вскинул ладони, которые засияли оранжевыми переливами, готовясь нанести атакующий удар.
– Кто ты? – рыкнул Кассандр, бросив яростный взгляд в сторону незнакомца.
– Лекарь. Я лекарь. Отпустите Дарину! Вы же навредите её ребёнку!
Только после слов незнакомца Кассандр понял, что Дашу накрыла паника. Она, уже икая, плакала и, обессилев, вяло трепыхалась в его объятиях.
– Дарина, – лекарь, приблизившись, аккуратно подхватил девушку на руки и, сразу оттягивая отрицательные эмоции, торопливо направился в сторону дома.
– Тише, вы в безопасности, – приговаривал Эсцохан, чуть морщась от того, что женские руки слишком крепко обхватили его шею.
– Он… он хочет… ребёнок… – икая, Даша пыталась поделиться своим страхом, но рыдания не отпускали, отчего у неё даже зубы начали выстукивать чечётку.
– Всё будет в порядке с вашим ребёнком. Вы слышите? Я вам обещаю! – убеждал лекарь, заглядывая Дарье в глаза.
– Я не отдам, – как мантру повторила Даша и, переведя взгляд на растерянно шагающего следом Кассандра выкрикнула: – Убирайся! Я не отдам тебе ребёнка! Своих рожайте со своей Эвридикой!
– Триединый! – простонал Кассандр в бессилии сжимая кулаки. – Какая Эвридика? С чего ты взяла, что…
– Твоя невеста! Я всё знаю! – выкрикивала Даша, заставив Кассандра растерянно остановиться.
Теперь он понял – что случилось. Последний кусочек мозаики показал ему картину произошедшего. Понял – почему сбежала Даша, чем воспользовался Неоклис, чтобы убедить её покинуть Ареон.
В это время Эсцохан внёс Дашу в дом, но не успел повернуть к лестнице наверх, как из гостиной фурией вылетела Тисифона.
– Тис, я не закончил! – донеслось ей гневное в спину и из-за поворота показался злой Дигон. – Стой, я сказал! – прорычал ассианец.
– Ты не смеешь мне приказывать! – яростно огрызнулась Тисифона, а увидев лекаря с Дашей на руках, тут же подбежала к ним: – Триединый, что случилось? Дарина? Что… – в этот момент она увидела застывшего на пороге Кассандра и зло сузила глаза: – А-а-а, явился! Эсцохан, будьте так любезны – отнесите Дарину в её спальню и помогите ей, – отдала она приказ и, вздёрнув подбородок, припечатала: – А я пока тут разберусь с братьями, которые вдруг решили, что им всё можно! Что они могут наплевать на всё и всех!
У Даши от происходящего и рыдания прекратились и даже икота прошла. Она, судорожно втянув воздух, спрятала голову на груди лекаря, который молча направился к лестнице.
Открыв глаза, Даша улыбнулась и уже хотела, сладко зевнув, потянуться, как вспомнила случившееся накануне. Нахмурив брови, повернула голову и столкнулась с тревожным взглядом Ирицы.
– Дарина, – улыбнулась женщина, хотя в глазах плескалось беспокойство: – как ты себя чувствуешь? Лежи-лежи, – замахала она руками и торопливо направилась к двери: – Сейчас позову Эсцохана, чтобы…
– Ирица! – насупившись, остановила её Даша и в этот момент в спальню вошла Мансея.
– Проснулась? – так же растянула губы в улыбке вторая прислужница. – Как ты…
– Помогите мне встать! – потребовала Даша, но обе женщины замотали головами:
– Не велено. Сначала вас должен осмотреть лекарь!
– Если вы мне не поможете, я всё равно встану, но запомню ваш отказ и… и обижусь! – выпалила Дарья неуклюже завозившись в попытках подняться.
Споря и пререкаясь, прислужницы всё же помогли Даше подняться, привести себя в порядок и одеться в просторное платье.
Дарья же на их причитания не обращала внимания. Узнала только, что проспала остаток дня и ночь, а так же, что ассианцы и не думали покидать дом.
Нетерпеливо ёрзая на стуле пока Ирица укладывала её волосы, Даша метала взглядом молнии. Она злилась. На лекаря – за то, что он, не предупредив её, погрузил в сон, на Кассандра, который явился за ребёнком. Но больше всего она злилась на себя.
Сжимая кулаки, сгорала от стыда и ярости на себя: «Разревелась! Господи, я как последняя слюнтяйка разревелась! И это вместо того, чтобы зверем встать на защиту своего ребёнка! Да я обязана была держать себя в руках, я должна сделать всё возможное и не возможное, чтобы выкинуть его отсюда и потом обязательно сбежать! И никогда, никогда он меня не найдёт. Но пока… пока я не могу покинуть этот мир, должна сражаться!»
Едва последний локон был заколот, Даша вскочила на ноги и понеслась из комнаты. Кровь бурлила в венах, адреналин гнал её вперёд. Гостиная, ещё одна и она, пылая гневом, влетела в столовую. Задохнулась от обиды, когда увидела, что Тисифона и Кассандр завтракают. При этом ведут спокойную беседу.
– Дарина,– улыбнулась ассианка, в то время как Кассандр сразу вскочил на ноги. – Тебя уже осмотрел Эсцохан? Мне почему не сообщил? Присаживайся, тебе надо поесть, – Тисифона переводила взгляд с замершей Дарьи на Кассандра и улыбка постепенно гасла на её губах.
Они не слышали её. Застыли, жадно скользя взглядами друг по другу. И если у Даши в глазах сверкали решимость, злость, оттеняясь болью, то взгляд Кассандра кричал о том, насколько он соскучился по Даше.
