– За что? – не удержалась она от вскрика и упав, выгнулась всем телом, от того что её пронзил электрический разряд. Несколько секунд, показавшихся часами, её тело сотрясала дрожь. Когда же отпустило, Даша, задыхаясь, сквозь слёзную пелену разглядела стоявшую над ней ассианку.
– Никогда! – процедила она тихо. – Никогда не смей открывать свой грязный рот без разрешения! Ты ничтожество и обязана соблюдать предписанные законы! А сейчас вставай, Палант, и следуй за мной, – повелела женщина, направляясь на выход.
Кое-как Даша заставила себе подняться. Слёзы боли и отчаяния струились по щекам. Обида разрывала грудь – ведь ей даже не дали возможности рассказать правду, не дали слова в своё оправдание!
Поскуливая от боли в руке, Дарья медленно плелась на подрагивающих ногах вслед за ассианкой. Та была зла и если бы Даша сейчас посмотрела на неё – увидела ярко алые лучики ярости, которые нет-нет, да и прорывались сквозь защиту женщины. Арите Тисифона шла, сжимая от негодования кулаки, нервно размышляя – как на ней самой отразится проступок Паланта.
Сколько и куда они шли, Даша не запомнила, очнулась, только оказавшись в тускло освещённой факелами пещере. Нервно осмотревшись, заметила в одной из стен вплавленное круглое, ростовое зеркало. «Всевидящее Око» – мгновенная догадка и Даша вскрикнула от боли и неожиданности. Ассианка не церемонясь схватила её руку, подтаскивая к зеркалу и впечатывая ладонь в стеклянную поверхность
– Давай посмотрим, Палант, на твои страхи, – проговорила женщина, отпуская Дарью.
Зеркало подёрнулось трещинами, но те сразу исчезли, показывая мелькание картинок. Сначала появились изображения сестры и родителей, затем бабушки и деда, даже тётка с двоюродными братьями и лишь в конце полчища разнообразных пауков, которых Даша боялась с самого детства.
– Вот значит как, – проговорила ассианка. – Более всего ты дорожишь жизнями близких. Что ж и наказание выберем по проступку, – арите Тисифона, сама прикоснулась к зеркалу ладонью.
По отражению прошла волна, и Даша увидела в нём свою тётку – родную сестра отца. Женщина, что-то выговаривая своему пятилетнему сыну, шла по улице.
Догадываясь, что может последовать дальше, Дарья не выдержав, упала на колени:
– Прошу вас, пожалуйста, – зашептала глотая слёзы, – не надо! Я сделаю всё, что вы скажете! Прошу вас! – уже кричала Дарья, только аасианка не поворачиваясь к девушке, смотрела в зеркало.
Даша не в силах отвести взгляда от изображения начала тихо подвывать. Зеркало, как огромный экран показывало картинку происходящего в другом мире – вот маленький племянник Даши выдернул ручку из ладони матери, бежит вперёд, и весело смеясь, не замечает выезжающей из-за поворота машины.
– Не-е-е-т! – разнёсся по пещере отчаянный крик Дарьи. Сердце сжалось и воздух застрял комом в горле, пока Даша, смаргивая слёзы, смотрела, как лицо тёти искажается ужасом и она бежит вслед сыну. Женщина в последний момент успевает выдернуть мальчишку из-под колёс, но получая удар бампера авто в бок, падает на асфальт.
– Трагедии не произошло, – сказала ассианка, поворачиваясь к Даше. – В этот раз. В следующий она будет мёртва или кто-то из тех, кто тебе дорог, – проговорив, ассианка развернулась и направилась на выход, а Даша смотрела как её тётя, рыдая, прижимает к себе плачущего сына. Вокруг суетились прохожие, остановили машину, помогая женщине с ребёнком сесть в неё, чтобы отвезти в больницу.
– Дия, – послышался рядом знакомый голос и Сафо, обхватив Дашу за плечи, поднял рыдающую девушку на ноги. – Пошли, я отведу тебя в покои, – проговорил мужчина, вызванный хозяйкой.
Арите Тисифона нервным шагом мерила свой кабинет. Женщина понимала, что муж будет в ярости – уже не первый раз что-то случалось с Биассом или его Палантами. И если первую одарённую присматривающую за мальчиком она сама изжила, то вот к другим случаям была не причастна. Зато Тисифона прекрасно знала – кто виноват во всём, но и раскрыть тайну своему мужу она не могла.
– Дигон вновь будет зол, – прошептала она зажмурившись. – Но этот раз просто нелепая случайность! – выдохнула тревожно. – Никто не виноват и он должен понять! Триединый, как же мне всё это надоело! И Биасс – гидра сожри эту маленькую тварь! – зло прошипела Тисифона, падая в кресло.
Бездумно осмотрев шикарную обстановку, вспомнила себя девчонкой. Её отец был казначеем, прислуживая одному из древних родов. Он несколько раз, переодев дочь в мальчишечью одежду, тайно проводил её с собой в чертоги хозяев:
