— Она же всего лишь девчонка, — сказал он, обращаясь ко мне. — Она только выбралась с каторги! Парень, не нужно приплетать её.
— Ей я доверяю, вам — нет, — спокойно ответил я.
А в голове царил полный раздрай. Да, конечно, она сама говорила, что хочет во всём участвовать, хочет продолжать дело брата. Но… что ей будет от доступа планшету? Деньги. Их я бы отдал только ей. Не думаю, что она станет как-то использовать документы отца. Но потянет ли она ответственность? Одно дело фантазировать, другое — делать. Да и эти двое найдут способ убедить её, сделать так, как они хотят. Или не найдут? А что они вообще планируют делать?
— Как ты там говорил, она всё, что у нас осталось от Карлоса, — Альдо улыбнулся Шeпоту. — Определенно, не лучшая его часть, но хоть что-то.
Было интересно, что старик имеет в виду? Неужели думают о новом восстании? Но я не стал вмешиваться в разговор.
— Полковник, ой не нравится мне эта твоя ухмылка, — Шёпот потер переносицу.
— Пока ждём Принс, — сказал Альдо, повернувшись ко мне, — скажи, кто входит сейчас в состав Ложи?
— Не знаю настоящих имён… — пробормотал я. — Гомер, Одиссей, Ахиллес, Парис… Агамемнон, Пенелопа, ну и Андромаха.
— Сборище строителей мысли, — хмыкнул Шeпот, отворачиваясь. — Или психов?
Было странно видеть, как взбудораженно он отреагировал на вопрос старика. Живо комментировал, хотя по большей части Шёпот всегда был краток. Даже слишком.
— Узнаeшь этого человека? — Альдо показал на планшете фотографию светловолосого мужчины с жидкой бородкой.
Волна мурашек сбежала вдоль позвоночника и опоясала поясницу. Мой рот приоткрылся:
— Это Гомер… Но откуда? — пролепетал я.
— Неважно. Он руководит Ложей?
— Да. А что? Зачем вам это? — я взглянул на Шёпота, и его лицо, казалось, выражало те же вопросы.
Неужели они знакомы с Гомером? Как? Мог ли Гомер иметь отношение к восстанию 3101?
— Неважно, — сухо отчеканил Альдо. — А как выглядит Андромаха?
— Шатен, угрюмый такой, я знаю, что он один из высших чинов Министерства Исполнения Наказаний, раз смог дать визу на освобождение 3112. Виза была подписана главой Министерства.
Альдо присвистнул и посмотрел на меня с улыбкой. Я невольно поежился. Эта улыбка была, как искра в проводах, обещающая пожар.
— Так зачем Ложа хотела освободить Принс? — спросил Шeпот.
— Они думали, что 3112 знает, что нашёл Карлос в руинах на Броссаре.
— Не нашёл он ничего… — прошептал Альдо. — Кое-кто просто двинулся под конец… Не выдержал ответственности. Неужели Ложа поверила в этот бред? Гомер, видимо, тоже сбрендил от отчаяния… хотя в нашем мире не мудрено.
Гомер изначально показался мне несколько эксцентричным, но он так уверенно говорил, да и Карлос… На записях с допросов он не выглядел сумасшедшим. Или выглядел? Сложно сказать что-то о человеке, которому целыми днями транслируют, как издеваются на его сестрой. Он был в отчаянии. Возможно, он всё придумал, чтобы спасти её.
Гермодверь с шипением открылась, и в кабинет вошла 3112.
Когда она увидела меня, сначала едва заметно улыбнулась, но в глазах сверкнуло недовольство. Наверняка злилась, что я за ней следил. Это она ещё не заметила Коня, когда вечно хмурый неандерталец трогал её лицо.
— Капрал, входи, присаживайся рядом с мистером Этнинсом, — Альдо ей указал на стул рядом с моим.
Она замерла в дверях, оглядывая обстановку, Шeпота, меня и только потом перенесла свой взгляд на Альдо. Настороженность окутала её тело. Я буквально на расстоянии ощущал напряжение в еe мышцах. Не очень-то она любила старика.
Альдо молча наблюдал за ней, смотрел свысока, как обычно смотрят на шкодливых домашних питомцев. То есть тепло, но снисходительно. Глупая собака разодрала диван, но что ж с неe взять? Собака же.
— Спасибо, сэр, я лучше постою, — она сделала шаг из проeма, и дверь за её спиной закрылась. — Зачем вы меня позвали?
— Вообще-то, Принс, нам нужно многое обсудить…. Для начала, я очень рад, что ты жива.
— И поэтому вы решили оставить меня Дайсону? — грустно улыбнулась она.
— Ну ты же понимаешь, что было на чашах весов?
— Всего лишь я против семнадцати жизней, — выдохнув, сказала 3112.
— А ты бы сама как решила? — спросил Альдо.
— Так же, — она подошла к столу и опустилась на стул рядом со мной.
3112 села так близко, что наши бёдра почти соприкасались. В груди что-то приятно звякнуло, будто тонкая ножка бокала для шампанского, когда по ней ударили ногтем. Предвкушение радости. Расслабления. Мне было нелегко с 3112, но с Альдо и Шёпотом ещё сложнее. Как хорошо, что она пришла. Как хорошо, что я догадался её позвать. Кисти её рук лежали на коленях под столом в обескураживающей близости от моих.
— Твой друг, — начал Альдо, — хочет дать тебе доступ к своему планшету.
Ах, вот оно что… Я сам оказывается хочу отдать. Наверное, Кант был бы не против такой формулировки. 3112 посмотрела на планшет.
— Трой, они заставляют тебя отдать мне деньги? — вдруг зло спросила она, заглядывая мне в глаза. — Потом без зазрения совести отдадут тебя Дайсону…
