— Ты зачем околдовала моих лошадей, ведьма?! Ориэлла с трудом подавила улыбку, и от ярости и обиды Харин забыл указания Миафана. Угрожающе замахнувшись, он бросился к волшебнице, но слишком поздно понял свою ошибку. В последний момент она успела перехватить его руку и резко вывернула ее. Кисть пронзила дикая боль, и, потеряв равновесие, Харин ударился головой о стенку.
Насмешливые слова Ориэллы хлестнули его, словно бич:
— Советую быть осторожнее, принц. Миафану не понравится, если ты повредишь его новое тело.
Принц, пошатываясь, подошел к ней. Лицо его было искажено яростью.
— Ты за это ответишь! — выкрикнул он.
— Твой новый хозяин не позволит тебе своевольничать. К сожалению, я хорошо знаю Верховного Мага. Не зли его, иначе пожалеешь об этом, как я сейчас. — В глазах у нее мелькнуло что-то похожее на жалость. — Что он предложил тебе? Отцовский трон? И ты поверил? Ты сам призвал его, несчастный дурак, и вот теперь ты в его власти. Теперь отныне он может распоряжаться твоим телом по своему усмотрению. Не знаю, понимаешь ты это или нет, но ты такой же пленник, как и я.
От этих слов Харин похолодел.
— Ты лжешь! — заорал он. — Мы заключили соглашение. Ты моя пленница, и власти у тебя больше нет. Ты должна знать свое место. Ты должна подчиняться…
— Конечно, Харин, — ласково согласилась Ориэлла. Принц, изумленный ее словами, подозрительно посмотрел на нее.
— Снова ложь! — выпалил он. — Не думаешь ли ты, что я поверю твоим жалким попыткам усыпить мою бдительность и дам тебе возможность сбежать?
Ориэлла рассмеялась ему в лицо:
— Харин, я смотрю, ты еще глупее, чем я думала. Миафан взял Анвара в заложники а у тебя здесь еще Боан и Элизар. Не думаешь ли ты, что я предам Анвара или Нэренилтанет рисковать жизнью Элизара ради меня? Но даже если я пожертвую друзьями, далеко ли я уйду пешком? Если бы я замышляла бегство, неужели я сама распугала бы твоих лошадей?
Харин нахмурился. Как эта женщина умеет все вывернуть наизнанку! Но, несмотря на раздражение, он невольно восхищался ее мужеством. Смог бы он сам так хладнокровно вести себя на ее месте? На мгновение ему стало жаль, что их былой дружбе пришел конец. Почему тогда он не захотел воспользоваться ее волшебством, а теперь согласился принять колдовство худшего рода? Дело в том, признался Харин самому себе, что ему казалось унизительным принять корону из рук женщины. Ориэлла смотрела на него, и взгляд ее был печальным и серьезным.
— Тогда что же ты собираешься делать? — неожиданно мягко спросил принц.
Она красноречиво развела руками:
— Сейчас я ничего не могу поделать.
От этих слов даже принцу стало не по себе.
— Как? Неужели ты позволишь Верховному Магу уничтожить твоего ребенка?
Ориэлла печально покачала головой:
— И я еще спрашивала себя: здесь ли ты сам, пока Миафан владеет твоим телом? — Она пожала плечами. — О Харин, нынешнее положение горестно для меня. Когда-то мы были друзьями, и я помню, скольким обязана тебе. Почему же все так изменилось к худшему?
Против воли Харин был тронут ее печалью. Он уже открыл рот, чтобы как-то оправдаться, — и вдруг словно чьи-то когти вцепились ему в мозг. Его сознание как бы сместилось, и он превратился в беспомощного пленника, загнанного в глубины собственной души, так как Верховный Маг явился вновь, чтобы завладеть его телом.
— Не смей совращать мою марионетку! — гневно прошипел Миафан устами Харина. Ориэлла ничего не ответила, но во взгляде ее появилось отчаяние.
Пещера была небольшой, и сейчас, когда в ней оказалось сразу две лошади, да еще и раненый, в ней стало очень тесно. Но по крайней мере трещины в потолке обеспечивали хорошую тягу, а большой камень у входа в случае чего можно было с большим трудом подвинуть, чтобы закрыть пещеру. Впрочем, вряд ли кто в здравом уме рискнет подняться сюда по узкому, опасному выступу. Искальда, уверенно ходившая в горах, с легкостью взобралась по скользкой тропе, но Шианнат едва не сорвался сам, пока доволок сюда раненого и этот проклятый мешок с костями, который казалимцы называют «лошадью». После этого ему пришлось опять спуститься вниз, чтобы уничтожить следы.
Изгнанник вернулся в пещеру смертельно уставшим и еще раз бросил взгляд на ущелье. Слева от него простирались горы и долины, а за горами, на севере, лежали земли Ксандима. Шианнат сплюнул в снег и отвернулся. Справа, из ущелья, донеслись резкие голоса казалимцев.
Вовремя же он их услышал! Собрав последние силы, Шианнат сдвинул камень, закрывая вход в пещеру, и в изнеможении опустился на колени.
