Днем, наблюдая, как мальчики проводят Запечатление с драконами, Эльгион твердо решил: он во что бы то ни стало отыщет кладку файров. Это хоть как-то скрасит его тоскливую жизнь в Полукруглом. И уж он позаботится, чтобы Алеми тоже получил яйцо. От сидевших рядом всадников арфист услышал, что те яйца, которые сегодня вечером обретут своих счастливых владельцев, Т'геллан нашел на побережье в окрестностях Полукруглого. Эльгион и сам собирался перекинуться с ним словом, но утром, когда бронзовый всадник забирал его в Бенден, у него уже было двое седоков, так что с разговором пришлось повременить. А после Рождения Т'геллан больше не попадался ему на глаза. Ну да ладно, случай наверняка еще представится.
Тут бенденский арфист Охаран позвал Эльгиона поиграть вместе с ним на гитаре для развлечения гостей.
Эльгион как раз заканчивал вместе с Охараном и другими прибывшими на праздник арфистами очередную мелодию, когда заметил Т'геллана, который помогал какому-то ремесленнику забираться на зеленого дракона. И тут юноша заметил, что гости начинают разъезжаться и долгожданный праздник подходит к концу. Нужно успеть переговорить с Т'гелланом, а потом и с Главным арфистом.
— Можно тебя на минутку, приятель? — обратился он к бронзовому всаднику.
— А, Эльгион! Давай-ка пропустим по стаканчику, а то у меня от разговоров в горле совсем пересохло. Этих дуралеев ничем не проймешь. Им и файры не помогут.
— Я слышал, что ты нашел кладку. Не в той ли пещере у Драконьих камней?
— Нет, дальше по берегу.
— Так, значит, там ничего не оказалось? — в голосе Эльгиона прозвучало столь явное разочарование, что всадник пристально взглянул на него.
— Смотря что ты ожидал там найти. А что еще по-твоему могло оказаться в той пещере, если не яйца?
На миг арфист заколебался: не предаст ли он доверие Алеми, если скажет? Но в конце концов, здесь затронута честь его ремесла — должен же он узнать, действительно ли звуки, которые ему тогда послышались, были напевом свирели.
— В тот самый день, когда мы с Алеми заметили с лодки пещеру, мне совершенно явственно показалось — я мог бы в этом поклясться, — что над морем разносились звуки свирели. Но Алеми уверял меня, что это ветер свистит в пустотах скал, хотя ветра тогда почти не было.
— Он ошибся, — возразил Т'геллан, решив поддразнить арфиста, — ты действительно слышал голос свирели. Я нашел ее, когда обыскивал пещеру.
— Ты нашел свирель? А где же тот, кто на ней играл?
— Может быть, присядешь? Что это ты так разволновался?
— Так где же музыкант?
— Да здесь, здесь, в Бендене!
Эльгион опустился на скамью; вид у него был такой несчастный и разочарованный, что Т'геллан счел за лучшее воздержаться от дальнейших шуток.
— Помнишь день, когда мы спасли тебя от Нитей? Тогда Т'гран тоже кое-кого привез.
— Того паренька?
— Оказалось, что это вовсе не паренек, а девочка, Менолли. Она жила в той пещере… Да что это с тобой?
— Менолли? Она здесь? Живая? Где Главный арфист? Мне необходимо срочно поговорить с Мастером Робинтоном. Скорее, Т'геллан, помоги мне его найти!
Волнение Эльгиона передалось всаднику, и тот, слегка недоумевая, присоединился к поиску. Т'геллан, который был на голову выше молодого арфиста, скоро обнаружил мастера Робинтона — он сидел за столом рядом с Манорой, вдали от общего веселья и о чем-то негромко с ней беседовал.
— Мастер, я наконец-то нашел ее! — бросившись к нему, закричал Эльгион.
— Неужели? Нашел свою единственную любовь? — добродушно осведомился Главный арфист.
— Нет, мастер, я нашел подмастерья Петирона.
— Но почему тогда ты говоришь, что нашел ее? Разве подмастерье Петирона — девочка?
Вознагражденный изумлением Главного арфиста, Эльгион схватил Робинтона за руку, готовый, если понадобится, тащить его за собой.
— Она сбежала из морского холда, потому что там ей запрещали сочинять музыку. Это сестра Алеми…
— Ты говоришь о Менолли? — спросила Манора, преграждая Эльгиону дорогу.
— Менолли? — Робинтон сделал Эльгиону знак помолчать. — Та прелестная девчушка с девятью файрами?
— Что вам нужно от Менолли, мастер Робинтон? — голос Маноры прозвучал так строго, что Главный арфист опешил от неожиданности.
— Глубокоуважаемая Манора, — отвечал он, глубоко вздохнув, — старик Петирон прислал мне две песенки, которые, по его словам, написал некий подмастерье, — две самых очаровательных мелодии, которые мне доводилось слышать за все долгие Обороты, которые я занимаюсь музыкой. Он спрашивал меня, может ли из них получиться что-нибудь путное… — Робинтон страдальчески поднял глаза к небу. — Я тут же отправил ответ, но старик тем временем умер. Когда Эльгион прибыл в Полукруглый, он нашел мое письмо нераспечатанным. А подмастерье исчез. Морской правитель кормил его небылицами о воспитаннике, который вернулся в свой холд. Что тебя так встревожило, Манора?
— Менолли. Я знаю, что девочку что-то надломило, но не могу понять, что именно. Может. быть, причина в том, что она больше не может играть. Миррим говорит, что у нее страшный шрам на левой ладони.
— Она может играть, — хором воскликнули Эльгион с Т'гелланом.
