Сильвина вернулась к своим делам и стала что-то выговаривать нарезавшим коренья женщинам, призывая их работать, а не глазеть. Сознавая, что за ней наблюдают десятки любопытных глаз, Менолли неловко двинулась по направлению к лестнице, неся в одной руке кружку, в другой — миску горячей каши; позади, шаркая ногами, поспешал Камо. Красотка, которая до сих пор не обнаруживала себя, прячась у Менолли в волосах, вытянула шею, почуяв запах сырого мяса, — его нес Камо в своей миске.
— Милашка, милашка! — забормотал Камо, завидев огненную ящерицу. — Милый маленький дракончик! — Он похлопал Менолли по плечу, — Милый маленький дракончик? — И, раскрыв рот, стал ждать ответа, так что чуть не растянулся на каменных ступенях.
— Ты прав, — улыбнулась Менолли. — Она действительно похожа на маленького дракона и к тому же очень мила. Ее зовут Красотка.
— Ее зовут Красотка, — завороженно повторил Камо. — Ее зовут Красотка. Милый маленький дракончик. — Лучась улыбкой, он снова и снова громко повторял новые для себя слова.
Менолли зашикала на дурачка — ей не хотелось снова отвлекать помощниц Сильвины от работы. Девочка поставила свою кружку и миску на ступеньки и потянулась к мясу.
— Красотка, милый маленький дракончик, — нараспев повторял Камо, не обращая никакого внимания на Менолли, которая старалась забрать у него мясо, и только крепче прижимал миску к животу огромными неуклюжими руками.
— Ступай к Сильвине, Камо. Ступай к Сильвине!
Но Камо стоял, как столб, кивая головой; на лице его блуждала широкая ухмылка младенческого восторга — он был так зачарован Красоткой, что, казалось, ничто не может вывести его из оцепенения.
Красотка нетерпеливо закричала, и Менолли, чтобы успокоить ящерицу, сунула ей кусок мяса. На ее крики не замедлили явиться остальные файры — кто через открытые окна столовой, кто, судя по возникшему за дверью переполоху, прямиком через кухню.
— Милашки, милашки! Все — милашки! — ликовал Камо, вертя головой из стороны в сторону в попытке увидеть всех файров сразу. И вдруг застыл неподвижно — обе Тетушки уселись ему на руки и принялись хватать кусочки прямо из миски. Дядюшка, вцепившись коготками в куртку Камо и упираясь крылом ему в шею, старался урвать свою долю. Рыжик, Кривляка и Лентяй, устроившись рядом на плечах у Камо и Менолли, дожидались своей очереди, пока Менолли старалась разделить мясо поровну.
Смущенная дурными манерами своих питомцев, девочка была искренне благодарна Камо — все так же добродушно ухмыляясь, он продолжал помогать ей кормить ящериц. Вдруг до девочки дошло, что на кухне уже давно воцарилась тишина: все наблюдали за представлением. Она вся сжалась, ожидая сердитого окрика Сильвины, призывающей Камо вернуться к своим делам, но с кухни доносилось только приглушенное шушуканье.
— Сколько их у нее? — послушался чей-то отчетливый шепот.
— Девять, — невозмутимо отозвалась Сильвина. — Так что, когда родятся те двое, которых получил Робинтон, в Цехе арфистов будет одиннадцать. — В ее голосе звучала явная гордость. Послышался одобрительный гул голосов. — Смотри-ка, Альбуна, — тесто уже подошло, пора приниматься за дело, — напомнила Сильвина.
Тем временем файры очистили всю миску. Камо растерянно таращился на пустое дно.
— Пусто! Милашки не наелись?
— Что ты, Камо! Им хватило с избытком — видишь, как животы раздулись? А теперь ступай к Сильвине. Иди, Камо, тебя ждет Сильвина. — Следуя примеру женщины, Менолли развернула дурачка лицом к ступенькам и легонько подтолкнула в спину.
Попивая крепкий горячий кла, девочка задумалась: почему Сильвина так подчеркнуто ласкова и внимательна к ней? Уж не показное ли все это? Но потом сама устыдилась своих подозрений — да нет, просто она добрая, заботливая душа — взять даже, как она обходится с дурачком Камо, с каким бесконечным терпением сносит его промахи. Судя по всему, Сильвина здесь выполняет обязанности главной смотрительницы и, как и властная Манора из Бендена, пользуется большим влиянием. Если Сильвина ее примет, остальные последуют ее примеру.
Нежась в лучах теплого солнца, Менолли начала успокаиваться. Всю ночь ее мучили тревожные сны, и хотя теперь, в ярком свете дня, она не могла припомнить подробности, осталось общее чувство тоски и беспомощности. Сильвине почти удалось прогнать мучившие девочку опасения. Да и Т'геллан не раз говорил ей: арфистов нечего бояться…
Где-то на другой стороне двора звонкие юные голоса дружно грянули древнее сказание, которое разучивали раньше утром. Мощный звук вспугнул задремавших было файров, и они взмыли в воздух, но Менолли быстро успокоила их, и они снова расселись по местам.
