Все правильно, только тело не слушается, отзываясь на каждое движение болью. Ничего, уже немного! Девушка взялась за ручку неподъемного чемодана, сделала шаг, другой, третий... Есть! Все, как ей рассказывали: арка, похожая на ворота средневекового замка, за ней — большой двор квадратом, а вот и платан — рядом с двухэтажным флигелем.
Пришла! Почти.
Искать ее обязательно станут, причем наверняка не только немцы. Но где? Ясное дело, среди эмигрантов. Не сегодня-завтра бедного Руди возьмут в оборот, тряхнут, как следует. Он в очередной раз во всем сознается...
Двор был пуст. Из окна к окну тянулись бельевые веревки, возле одного из подъездов скучал накрытый серым чехлом громоздкий автомобиль, где-то вдалеке, на грани слышимости, играл аккордеон, а в чистом осеннем небе чертила круги одинокая черная птица.
Монмартр. Ветхое сердце Парижа.
Поездка готовилась в спешке, но Анне повезло. После ее первого выступления на радио («Сыпьте песок в подшипники!») очень многие, особенно из числа эмигрантов, захотели встретиться. Мухоловка постаралась увидеться с каждым — и не прогадала. Ей дали денег, причем не так и мало, главное же — наметились полезные знакомства.
Джозеф Зутин, владелец крупного нью-йоркского ресторана, являлся одним из руководителей Еврейского антифашистского конгресса. Брат же его, известный художник Хаим Сутин, жил и работал в Париже. По мнению ресторатора, Хаим был напрочь неспособен к нелегальной работе — зато хорошо знал другого художника, своего земляка Марка Шагала.
В очередной раз девушка остановилась возле спрятанного под чехлом автомобиля. Перевела дух, заодно попытавшись угадать модель. Что-то явно французское, но не «рено», не «ситроен»...
— «Lorraine Dietrich 20 CV», модель 1932 года, — по-немецки подсказали сзади.
Анна обернулась, дабы увидеть наглого вида малявку в сером брючном костюмчике и сером же, в цвет глаз, берете. Малявка, позволив себя рассмотреть, еле заметно кивнула, после чего отступила на шаг и внезапно завопила на вполне приличном французском:
— Ой, тетя! Ой, вам же тяжело! У вас же ножка болит! Ой, я вам сейчас помогу, помогу!
Подскочив, вцепилась в желтый чемодан, оглянулась быстро.
— Пароль: «Я от герра Шагала». Правильно?
И снова по-немецки. Секретный агент Мухоловка, ситуацию оценив, кивнула в ответ:
— Grazie, ragazza! Io stesso.
Попыталась отобрать чемодан. Тщетно! Что не так?
— E non si sa dove si trova l’appartamento in affitto?
Угадала! Малявка, забыв о чемодане, радостно проорала на весь двор:
— Так вы квартиру ищете, тетя? А вы заходите к нам, у нас комната свободна!
Обернулась к дальним окнам, махнула ручонкой:
— Papa! Papa! Ik huurder gevonden!..
Оставалось восхититься, понятно, шепотом.
— Молодец! А на каком это ты?
Девочка взглянула строго:
— На голландском. Разве вам не сказали?
Не сказали. Марк Шагал лишь назвал адрес, уверив, что человек там живет надежный, надежнее не бывает.
— Going!
Прозвучало от дальнего подъезда. Крепкий, спортивного типа парень ее лет, светлый костюм, белая рубашка с расстегнутым воротом... Малявка улыбнулась:
— Папа! Подпольная кличка — Кай. Он скромный, поэтому сама скажу. Кай — настоящий герой, только никогда не признается. А еще он фокусы умеет показывать.
Где надо прятать лист? Анну Фогель станут искать среди беглецов-эмигрантов, не забудут и работников бывшего посольства, подключат всезнающих репортеров. Но кто обратит внимание на художницу-итальянку, скромную пчелу в переполненном улье многонациональной парижской богемы?
Парень в светлом костюме не подошел, почти подбежал, и Анна невольно позавидовала. Проклятая клюка! Ничего, через полгода устроим с этим быстроногим бег наперегонки.
— Goedemiddag! — улыбнулся быстроногий с подпольной кличкой Кай. — Jorrit Mark Alderweireld, tot uw dienst!
И как ответить?
— Ciao, signore! I — l’artista, e venuto a Parigi per lavorare. Mi chiamo Anna...[21]
Фамилию секретный агент Мухоловка придумать не успела.
5
За дверью Кейджа встретил густой храп — гулкий, басовитый, переливчатый. Вначале — легкое сипение, словно шину прокололи, затем — короткий миг молчания и, как из пушки:
— Хр-хр-хр! Хры-хры-хры! Хра-а! Хро-о-о-о! Ах-р-р-р!..
Кто иной, менее привычный к репортерской жизни, испугался бы или, по крайней мере, нешуточно удивился. Уж не сказочный ли монстр забрался в трехкомнатный «люкс» мисс Лорен Бьерк-Грант?
— Хро-хро-хро-о-о-о! Хру! Хру-у-у!..
Кристофер Жан Грант удивляться не стал. Понятное дело, Монстр. Хоть и отнюдь не сказочный.
— Хр-хр-хр! Ах-р-р!.. Хра-а!
У мисс Репортаж недостатков хватало с избытком, и Крис мог лишь подивиться смелости своего нью-йоркского шефа, решившегося шагнуть с такой под венец. Однако Лорен, и этого у нее не отнять, была журналисткой настоящих чистых кровей. Если дело, то все прочее побоку. Что за беда — на стук в дверь не отвечают? Надо — входи.
Кейдж решился — и перешагнул порог.
