…Европа, 1936 год. Гитлер идет от успеха к успеху, на континенте расцветает «немецкая весна» – соотечественники спешат присоединиться к Рейху. Рушатся границы, по дорогам тянутся колонны вермахта, венец же всего – Олимпиада в Берлине. А перед ее началом над неприступной Северной стеной Эйгера должно взвиться знамя со свастикой.Горного стрелка Андреаса Хинтерштойсера никто не звал на Эйгер, но он все равно идет туда. Авантюрист Марек Шадов в горы не собирается, но им все равно суждено встретиться. Промерзшие склоны Эйгера, шпионский отель у его подножия, холодный пистолетный ствол у затылка…
Подражание Вильяму Шекспиру и Бертольду Брехту
Бесноватый:
Судеты наши! Предков славных край, отторгнутый злодейскую рукою, сегодня возвращен. Но не войной – война мне ненавистна. Только волей немецкого народа! Как волна, из черной глубины до звезд поднявшись, сметает на пути своем преграды, так и восстанье наших кровных братьев обрушило за час державу чехов, предателей и трусов, неспособных оружьем защитить пределы края. Так пусть же бьются радостно сердца! Зима исчезла – и настало лето!..
Народ:
Победе – слава! Ныне – и всегда! Да здравствует победоносный фюрер!
Бесноватый:
Я принимаю вашу благодарность. Народа сын, познавший хлад и голод, я защищал наш Фатерлянд в окопах Войны великой, не жалея крови, и вражьей, и своей. Тогда мы были на ноготь от Победы. Не вина бойцов отважных, что пришла Измена и нож вонзила в спину. Я упал, и мы упали все, но снова встали. Моя борьба! Мы начинали в полночь, немую, словно старая могила, и черную, как смертный приговор. А ныне ясный полдень светит нам! Свободен путь для наших батальонов, свободен путь для штурмовых колонн!..
Народ:
…Глядят на свастику с надеждой миллионы. День тьму прорвет, даст хлеб и волю он!
Бесноватый:
Так есть и будет! Путь великий наш продолжим смело. Прочный мир в Европе от Бреста до Урала – наша цель. И мы ее достигнем! Вижу я не Чехию, фантом затей версальских – Богемию, исконный немцев дом. Швейцария, обитель плутократов, народ немецкий ставит ни во что. Нам ли терпеть? Протянем братьям руку! А дальше – Мемель. Он – наследье предков, обильно землю кровью напитавших. Та кровь в сердцах – и в ваших, и в моем. В последний раз сигнал сыграют сбора! Любой из нас к борьбе готов давно…
Народ:
…Повсюду наши флаги будут реять скоро, неволе длиться долго не дано!
Бесноватый:
И пусть не лгут, что мы несем войну! Ее мы не хотим – но не страшимся. Французам – мир, когда не помешает нам Франция вступить в пределы наши. Не то ей кровью истекать, а нам, бичу Господня гнева, – покарать за гордость тех, кто на дороге встанет. Мир Англии, когда ее войска останутся на острове навеки. России – мир, но пусть забудет путь из Азии в Европу, и окно, царем Петром пробитое когда-то, прочнее заколотит. Миру – мир! Но если все враги, в безумье впав, обрушатся на нас – тогда и Небо подмогой нашей будет. И падет на землю вражью красная планета, взметнув потоки раскаленных магм. И Рагнарёк придет, и волк поглотит и Солнце, и Луну, неся отмщенье. Победе – слава! Да живет наш Рейх! Тысячелетний Рейх – мечта германцев!
Народ:
Победе – слава! Фюрер! Фюрер! Фюрер![1]
Женщина и тень. – Кому идти на Эйгер. – Общество Морских Купаний. – В Шварцкольме нет мельницы. – Побатальонно – в южные края. – «Я-а ста-а-арый профе-е-ессор!» – Париж остается Парижем. – Курц и «Kurz». – Что мы узнаем завтра?
– Я хочу поскорее подружиться с твоей дочерью. Сколько ей уже? Десять?
– Десять. Совсем взрослая. Мне иногда даже страшно.
Море осталось далеко внизу. Гора, темный неровный склон, за ним – огни городских кварталов, светящаяся гирлянда кораблей в бухте. Еще дальше, над самым горизонтом – еле заметная полоска заката.
– Она научилась читать в четыре года. Пришлось прятать книги. Я долго уговаривала ее начать со сказок, а не с «Истории финансовой мысли» Зонненфельса. Уговорила… на свою голову.
– Надо подбирать правильные сказки!
День ушел, уходит и вечер. Мать-Тьма вот-вот неслышно шагнет из-за черных гор. Здесь же – пустое шоссе, запах остывающего асфальта, густой хвойный дух, ровный чистый гравий под ногами. Смотровая площадка – двадцать шагов на десять.
– Помнишь «Снежную королеву»? Да-да, Андерсена. Она прочитала и спросила: «Мама, а что дальше?»
– А что дальше? Кай и Герда вернулись домой, вспомнили любимый псалом про Христовы розы. Наверняка поженились, а потом жили долго и счастливо.
Авто – светлое лупоглазое чудище с трехлучевой звездой на капоте и серебристыми дудками-клаксонами[2]. Мотор выключен, радио работает. Диктор читает новости, но слушателей нет. Пассажиры, он и она, отошли к самому краю, к неровной каменной балюстраде, нависшей над обрывом.
Слева он, она – справа.
