Так как когда известняк нагревается — то выделяется огромное количество углекислого газа. А его жалко на воздух пускать. Польза же? Польза! А желание халявы неистребимо. Вот и приходится этот углекислый газ собирать в нечто вроде аэростатов. И буксировать всадниками к потребителям. А потребителей у нас вагон и маленькая тележка.
«До чего дошел прогресс. До невиданных чудес…» Французское шампанское на родине в бочках зреет много лет, а по передовой советской технологии, насыщая вино углекислым газом, можно сделать подобное шампанское всего за шесть месяцев. Так что все белое аргентинское вино мы скупаем на корню. И не только аргентинское. Будем теперь всем контрафактное французское шампанское за полцены гнать. Особенно богатым бразильским метисам, в обмен на золото и алмазы с самоцветами, под лозунгом «огненная вода вкусная очень есть, да».
Пункты приема пустых бутылок для этого от треста «Мелкие дребезги» уже работают день и даже ночь.
И тогда начнутся дикие радостные танцы, и аргентинцы запоют победную песнь своими козлиными голосами:
"Кооперация! Кооперация!
Даешь профицит ты нашей нации!.."
И все пьют нашу огненную воду под аккомпанемент хрустящего жареного мяса. Тоже аргентинского.
А кому такое вино не нравится, тот может удалиться в какое-нибудь другое место. Например, в обоссанный донельзя Париж.
Опять же газировка! Золотое дно. Дороже бензина! Сон Шехерезады, товарищи!
«Кока-колу» нам пока, конечно не создать. Так как тонизирующие орехи кола необходимо везти из Африки. А вот просто шипучку «Кока» -легко и просто. Так как коки в Боливии выше крыши. Реклама трубит, что наша «кока» полезна всем в любое время, что она помогает переносить жару и высокую влажность воздуха, является тонизирующим средством, повышает настроение и прочее и прочее. Все достоинства её трудно перечислить.
А вот апельсиновая «Фанта» у нас выходит близко к натуральной. Немецкой. Даже лучше, так как у нас апельсины свои, доморощенные.
Есть у меня мысли и по созданию «советского мороженного». За 20 копеек. А то живут бедные аргентинцы, кроты несчастные, в подземелье своего невежества. Настоящего мороженного не знают.
Рецептура там проста как бублик. Сахар, свежее молоко и сливочное масло. Продукты натуральные и этого всего у нас в избытке. Нет только холода. Но уже через пять лет какой-то француз сумеет сгустить углекислый газ до твердого состояния. Создав сухой лед.
А в конце 19 века в США на основе такого льда разразился бум мороженного. Прогресс и цивилизация в одном флаконе, однако!
Я конечно, могу что-нибудь подобное соорудить, но уж больно все это дорогим выйдет. Только олигархам по карману. Придется по старой доброй американской технологии отправлять корабли на Огненную землю, в горы, там пилить ледниковый лед, паковать его в прессованные опилки, в ящики, и на корабле же срочно плыть обратно. В Буэнос-Айрес. Так выйдет намного дешевле.
Впрочем, довольно об этом.
Так вот, вернусь к началу мысли, завод наш газировки уже работает на всю катушку.
В карбонизаторе при 5 атмосферах углекислота насыщает воду. Вода перед этим проходит через массу фильтров, так что чиста как стеклышко. А вот с бутылками пока проблема. Пытаемся продавать продукт в оловянных кегах. Мол, пейте напитки большой компанией. «Праздник к нам приходит!» И «Разве с полведра напьешься?» Какая потрясающая реклама!
Но за один день я все посмотреть не успел, а потом наступило Рождество. И народные гуляния. Со свистопляскою.
А скоро наступит и Новый год. Посреди адского пекла. «Новый год к нам мчится! Скоро все случиться!… Ждать уже недолго! Скоро будет елка!»
Вот и наступил Новый, 1830 год. Очередной год на пути прогресса и просвещения. Я уже достаточно выздоровел, чтобы выдержать трехдневный путь домой на лошади, но перед тем как покинуть Буэнос-Айрес, все же решил посетить родную «Масорку» и узнать, как продвигается дело о нападении на мою скромную персону. Интересно, знаете ли.
Президент Рохас, наш «товарищ Сталин» успешно контролировал столицу из пригородного Палермо. Его супруга оставалась в семейных поместьях, на хозяйстве. А хозяйство там было обширное, настоящие удельные владения, частная империя, за всем нужен глаз да глаз. И все же сеньора Рохас находила там время и возможность руководить аргентинским НКВД. И решать стратегические вопросы. Надобно заметить, что жена дона Хуана Мануэля Рохаса, не была безусловно злой женщиной, но обладала необычайной склонностью к тонкой интриге. К тому же, с волками жить — по волчьи выть.
В столице же, для контроля над обстановкой, она делегировала полномочия своей сестре. Донне Марии Хосефе Эскурра, свояченице дона Хуана Мануэля Рохаса. Влияние которой стало громадным.
Эта женщина быстро стала играть роль «нашего Берии».
