Между тем, внутреннее равновесие государства, поделенного между тремя каудильо, стало трещать по швам. Из-за засухи урожай все в марте собрали аховый и обстановка резко обострилась. Качели качнулись в обратную сторону и активизировали свою агитацию унитаристы. Мол, при нас такого не было. А была полная благодать.
Так как, благодаря Масорке, в провинции Буэнос-Айрес позиции унитаристов превратились в ничтожные, то они пошли в наступление во внутренних провинциях. Где местные каудильо все проспали. Хлопая ушами.
И вскоре в тех краях верх начали брать унитаристы, которых возглавлял генерал Хосе Мария Пас-и-Аэдо, верный сподвижник генерала Лавалье. Вот они и крутили хоровод: убийства, разбои, налеты
А 25 февраля этого года, разыгрался спектакль по пьесе не менее запутанной и кровавой, чем драмы Шекспира. Так как генерал Пас наголову разгромил армию федералистов во главе с Хуаном Факундо Кирогой в сражении при Лагуна-Ларга [город в провинции Кордова].
И после этого под властью Хосе Паса оказались провинции Жужуй, Кордова, Катамарка, Ла-Риоха, Мендоса, Сальта, Сан-Луис, Сан-Хуан, Сантьяго-дель-Эстеро и Тукуман. То есть почти вся страна. 10 провинций из оставшихся 14. Свивается веревочка!
Времени у меня впереди для действий оставалась не так уж много. С одной стороны для того, чтобы встретить во всеоружии французскую интервенцию в запасе было целых восемь лет. Или даже девять.
С другой стороны — продолжается засуха, затем наступит мор. Глобальная эпидемия холеры 1832 года. В период засухи будут происходить народные волнения и вооруженные выступления сепаратистов и унитаристов.
Последние, по мере укрепления Рохасом централизованной власти в Аргентине, все больше станут называть себя демократами. А после окончания засухи и мора придется в срочном порядке решать «индейскую проблему» на юге.
Далее начнут играть мускулами англичане и французы. Особенно опасны последние. Сейчас французы жадно поглощают бывшие османские владения в Северной Африке. Тунис и Алжир. Затем, аппетит придет во время еды. Французский интерес распространится на Марокко, а так же на Черную Африку. Но эти страны им покажутся малоценными и не стоящими особого внимания.
В конце тридцатых годов англичане нацелятся на Большой приз. То есть Китай. Очень богатую страну. Заглотить Китай, как Индию, целиком явно не получится. Все-таки он един и централизован. Но ограбить эту страну британцам ничего не должно помешать. Англия начнет готовиться к Первой Опиумной войне.
А так как китайцы, опасаясь британского флота, ничего ценного на побережье уже не держат, кроме транзитных складов, то англичанам предстоит проникнуть по рекам в глубь страны. Но сейчас парусные корабли не могут плавать по рекам против течения. Необходимы пароходы.
А чтобы перегнать к Китаю пароходы — нужно подготовиться. Так как пароходы несут угля всего на двенадцать дней автономного плавания. А этого может хватить, к примеру, чтобы из Нью-Йорка доплыть до зоны будущего Панамского канала. А может и не хватить. Все зависит от погоды, ветра и течений.
Чтобы перегнать пароходы к Китаю — необходимо соорудить промежуточные угольные базы. И конец 30-х годов англичане посветят захвату колоний в Африке и на юге Аравии. Чтобы проложить непрерывную цепочку своих владений до Индии и Сингапура.
А вот когда англичане завязнут в Китае, тогда французы, силы которых никто не сможет нейтрализовать, и жахнут. К тому же, лягушатники давно облизываются на Латинскую Америку. Мечтая принести сюда «свободу и демократию». Но тщетно.
В начале цивилизованным франкам надают по морде в Аргентине, а потом с позором вышибут из Мексики. Колоссальная военная машина непобедимой Французской империи начинала разваливаться. Мексиканцам даже удалось расстрелять привезенного французами в обозе «правителя» Максимильяна. «В земле всем места хватит».
Но все же 1839−40 годы будут временем жестокого кризиса в нашей стране, так что надо подготовить комитет по встрече. Французского флота, второго по силе флота в мире.
Очередной зимний период я снова проводил в столице. Всячески развивая свои предприятия. Как частные, так и открытые на паях. Фактически уже сейчас я шел семимильными шагами к тому, чтобы стать в одном лице Биллом Гейтсом, Тедом Тернером и Дональдом Трампом Южной Америки.
Зима была снова теплее чем обычно. По утрам, легкий морской ветерок, свежий и живительный, разгонял нависший над городом густой сырой туман. Так же как проснувшийся ребенок, проснувшись, стряхивает с себя воспоминания о тягостном ночном кошмаре. При небольшой смене направления, ветер приносил с собой сладкий аромат бесчисленных фиалок и диких жасминов, густым ковром покрывавших в это время песчаные поляны побережья.
От запаха свежего морского воздуха у меня, как от рюмки «Столичной», начинала быстрее течь в жилах кровь. Вечером, откуда не возьмись в воздухе снова висел густой сырой туман, столь обычный в зимнее время в Буэнос-Айресе.
Было пасмурно и сыро. Со всеми вытекающими последствиями…
