С этими словами он сунул во влажную ладонь ещё не верящего в своё счастье Наума несколько смятых червонцев и, расталкивая присутствующих локтями и зажатым под мышкой портфелем, стал, подобно ледоколу, пробираться к смутно маячащему бледным пятном в табачном дыму выходу.
Андрей с интересом наблюдал, как вокруг ставшего в друг разом богатым на несколько червонцев, что по местным меркам вполне могло быть приравнено к загадочным сокровищам Флинта, Наума начинают, словно акулы вокруг потерпевшего кораблекрушения моряка, кружить местные завсегдатаи из вечно безденежных…
Наум быстренько засунул волшебную акварель поглубже в большую чёрную папку, которую вечно таскал с собой, правда – больше для виду, поскольку продавалось у него здесь что-нибудь крайне редко, и, воровато оглядываясь, сунулся за столик, поближе к Андрею. Тот слегка подвинулся и поставил перед ошалевшим от нежданного богатства художником кружку с пенной шапкой.
Наум замахнул королевский глоток, некоторое время стоял, блаженно смакуя первые ощущения, и только потом повернулся к студенту:
– Ну, физика, а ты так могёшь?
Андрей засмеялся:
– Фартовый ты человечище, Наумушка… На пустом месте куш срываешь!
Наум оскорблённо набычился, отчего его и без того карие глаза стали совсем тёмными:
– Он хотел купить мой «…дождь на Арбате».
– Так не купил же! Но тебя пожалел!
Наум отхлебнул ещё пива и неожиданно подмигнул Андрею:
– Да ты, физика, смотрю, пользуешься популярностью…
– О чём ты? – вскинулся Андрей, обводя взглядом сиреневый полумрак зала.
– А вон, – Наум ткнул небритым подбородком в сторону дальнего тёмного угла зала. – Видишь то лоснящееся чувырло с вещмешком, стоящим на полу. Аккурат возле ноги? Боится, небось, что стырят.
– И что?
– А то, – наставительно произнёс Наум, – что он битые полчаса тебя разглядывает.
– Да ладно! – Андрей уставился на незнакомца. Тот был одет в простой костюм рабочего с московских предместий, на голове – картуз с твёрдым козырьком, галифе армейского покроя заправлены в не слишком новые, но аккуратно начищенные яловые сапоги. Добротный пиджак поверх чистой отутюженной косоворотки. На вид – лет тридцать-тридцать пять. Лицо абсолютно незнакомое.
К удивлению Андрея, незнакомец, перехватив его заинтересованный взгляд, улыбнулся и подмигнул ему. Улыбка у него была доброй и открытой. Андрей невольно улыбнулся в ответ. Наум настороженно покосился на студента:
– Ты… это… Осторожно с ним, – горячим шёпотом просвистел Андрею на ухо художник. – А вдруг он из этих…
Наум неопределённо повертел в воздухе рукой, изображая неведомых «этих». Андрей только усмехнулся снисходительно: паникёрский характер приятеля ему был прекрасно известен.
Откуда-то из пивных паров вынырнула фигурка тощего ушлого мужичка с мятой «беломориной[17]» в зубах и пустой кружкой в костлявой руке. Глядя на приятелей по-собачьи преданными глазами, он проблеял тоскливо:
– Плесните пенного почтенному участнику героической обороны Севастополя! Колосники горят, мочи нет!
Андрей мазнул по нему презрительным взглядом и отвернулся, а Наум, исподтишка отлил «герою» пива из своей кружки и полушёпотом посоветовал:
– Валил бы ты, Тимоня, по-доброму… У моего приятеля там дядька на Девятой батарее погиб, он таких как ты, тыловых крыс, пачками теперь в подворотнях давит… Голыми руками, причём.
Глаза Тимони вмиг округлились до размеров пятиалтынного, сграбастав кружку с вожделенным напитком, он моментально растворился в кабацком чаде. Наум толкнул локтем товарища:
– О чём задумался, добрый молодец?
– Да вот думаю: диплом получу завтра-послезавтра, монатки в зубы и… Дальше-то куда? По распределению? Определят в какой-нибудь Верхнепупинск за Уралом – и прощай все мечты…
– О как, – Наум глотнул, смакуя, очередной глоток пенного. – А чего ты ждал, брат? Что тебя Москва с распростёртыми встретит? Здесь и своих инженеров хватает. Небось, предупреждали при поступлении-то?
– А то, – боднул упрямой головой Андрей. – Но всё же верилось в лучшее, так сказать, все эти пять лет. Да и последний курс голову так промыл…
– От чего? – засмеялся приятель. – От того, что накопил за предыдущие четыре? Да уж, погуливанил ты этой зимушкой, слухи аж в Яму докатывались.
– Ну и что? – вскинулся Андрей, упрямо мотнув русыми вихрами. – Диплом-то всё равно почти с отличием!
За спором оба не заметили, как давешний незнакомец прихватил свою кружку и перебрался за их столик. Взгромоздив пиво и газетку с остатками воблы чуть в сторонке, он с интересом прислушивался к разговору приятелей. В какой-то момент Наум бросил взгляд по сторонам и заметил его.
– Эй, товарищ, мы вас за свой столик не приглашали, – сварливо бросил он. Незнакомец широко улыбнулся:
– Так это… Здесь же не написано, что место, мол, забронировано… Вот я и того…
Андрей дёрнул уже собравшегося было поскандалить Наума за рукав:
– Да ладно тебе, Наум, товарищ прав: в пивной и бане все равны…
– Вот-вот, – сразу повеселел незнакомец, – именно так! Могу пивком угостить, к примеру, да и познакомимся заодно.
