— Бротник я. В Кинёв, небось, путь держите?
— В Кинёв, куда же ещё.
— Сейчас я угощу вас чем-нибудь. Правда, ничего особо нету, не ждал я гостей, но сметанку могу из погреба достать, сальца нарезать.
— Да ладно, не суетись, — Тефан поднялся со скамейки, — есть у нас ещё провизия, сейчас принесу.
За окном раздалось громкое хлопанье крыльев.
— Вот, опять подрались, — посетовал Бротник. — Да петухи! По десять раз дерутся на день. Так я пойду в погребок-то.
Он вышел за порог, Тефан отправился следом за сумкой с продуктами.
— Странный он какой-то, этот Бротник, — сказала Актана. — Изба не белена, ни разу ещё такого не замечала. Да и взгляд у него неспокойный, бегает по сторонам. Непонятный.
— Да что тут понимать, один живёт, на отшибе, отвык от людей совсем. Жаль его, — посочувствовал Добромир.
Дверь отворилась, вошёл Тефан с сумкой в руках. Актана принялась раскладывать продукты на столе.
Бротник принёс сметану в горшочке, кусок солёного сала и принялся быстро его нарезать.
— Нож у тебя острый какой, — заметил Баяр.
— Да, острый. Нож всегда должен быть острый — сальца там подрезать, да мало ли что. Вы ешьте, не стесняйтесь.
— Присаживайся к нам, — предложил Тефан, — поужинаем вместе.
— Нет, нет, — стал отнекиваться Бротник. — Я уже перекусил недавно. Я тут посижу, скраешку.
Путники принялись за еду, за день все изрядно проголодались.
— А что здесь про тафгуров слыхать? — поинтересовался Тефан.
— Да что здесь слыхать-то, нет вокруг никого. Два раза за неделю и проезжали только подводы: в первый раз — три, во второй — четыре, все в Кинёв направлялись. Останавливались ненадолго, говорили, у границы с Арадией обскуров развелось — тьма, хутора начисто разоряют. И тафгуры появились, рыскают по степи, ищут кого-то. Но здесь тафгуров нет, не появлялись.
— А ты что не уходишь отсюда?
— Да и я пойду скоро. Не сегодня-завтра тоже пойду.
— А конь-то где твой? — спросил Баяр. — Коня твоего я не заметил.
— Нету у меня коня, я так, на руках всё таскаю. И в Кинёв пешком пойду, свои ноги, не отвалятся.
— Долго тебе шагать придется, — посочувствовал Тефан.
— Да нет, не долго, три дня пути всего-то. А на лодке и того меньше, за два дня доберусь, речка-то до самого Кинёва бежит.
— И то верно. Ну что ж, спасибо за угощение, хозяин. Пока не стемнело, давай подумаем, как нам разместиться на ночлег.
— Да что думать, девушка ваша может на кровати лечь вместе с девочкой, кровать широкая, для двоих хватит. Остальные на полу разместятся, не привыкать воинам-то. А я на сеновале в хлеву посплю. Пойду приготовлю себе местечко.
Бротник вышел из дома и мягко прикрыл за собой дверь.
— Я пойду на крылечке посижу, — сказала Арина и тоже вышла.
— Что скажешь, Добромир? — Тефан выжидающе посмотрел на арадийца.
— Что говорить? Не нравится мне что-то. Такое ощущение, будто Бротник чего-то не договаривает. Хотя, что ему скрывать? По всей округе нет никого. Нет, зря я это говорю, слишком подозрительным стал.
— Мне бы не хотелось оставаться, — высказал Баяр своё мнение. — Что-то мне здесь не нравится.
— Я думаю, нужно сейчас выходить, — Тефан поднялся из-за стола. — Тафгуры наверняка поджидают засадами. Слышали, что Бротник говорил? Черноплащники ищут кого-то — это про нас. Солнце скоро зайдёт, ночью, может быть, проскочим незамеченными.
Арина сидела на крыльце и разглядывала гусей, возвращавшихся с речки. Впереди всех, гордо подняв голову, шествовал гусак, за ним, шлёпая оранжевыми ластами, вперевалочку ещё восемь больших серых птиц. Девочка хотела встать и подойти поближе, но зацепилась рукавом за какой-то сучок.
— Ой, чуть куртку не продырявила, — возмутилась она.
Арина отцепила рукав, и взгляд её наткнулся на какой-то предмет, застрявший между досками. Она подобрала с земли тоненькую веточку и стала его выковыривать. Её труд увенчался успехом, на землю выкатилась монетка жёлтого цвета. Арина подняла её и повертела в руках. «Нет, это не монета, — решила она. — На монетах должны быть цифры, а здесь их нет. Значок, наверное, или медальончик». На этом значке с обеих сторон было отчеканено одно и то же изображение: гривастая, словно у льва, маска, чем-то напоминающая человеческое лицо. «Нужно отдать Бротнику, наверняка, это он потерял. Заодно узнаю, чьё это изображение».
Арина направилась в хлев, куда ушёл Бротник, но дойти не успела: драчливые петухи опять схватились между собой посреди двора. Девочка машинально сунула значок в маленький кармашек штанов, благо, что их — и больших и маленьких — было предостаточно, и застегнула «Молнию».
— Ах вы, драчуны, — кинулась разнимать она. — Хватит драться! Что вам, места во дворе мало?
На её крик из хлева вышел Бротник, и девочка направилась к нему.
— Арина! — услышала она голос Добромира. — Иди сюда.
— Я только…
— Арина, мы уходим. Иди, бери свой колчан, а то оставишь ещё.
— Не оставлю! — она со всех ног бросилась в дом, мгновенно позабыв про свою находку.
Путники один за другим выходили на порог. Они подозвали коней и теперь рассаживались по сёдлам.
Бротник стоял у крыльца и наблюдал за сборами.
— Что, уезжаете? Вы же заночевать хотели?
