— Но что случилось? — повторил свой недоуменный вопрос Вадим Сергеевич.
Николай Петрович пригладил растрепавшиеся седые волосы, и я заметила, как вздрагивали его тонкие пальцы. Затем он медленно заговорил:
— Наша каюта слишком слабо защищена от космического излучения. Оно заливает нас своим непрерывным потоком. И, как это ни печально, крайне возбуждает нервную систему. Я еще не уяснил себе всего этого. Объяснения придут потом. Сейчас можно установить только вот что. Возбуждение резче всего сказалось на сильном, крепком организме Ван Луна и на нервном, эмоциональном Вадиме. Тут действуют какие-то еще неизвестные нам закономерности. На Гале и мне возбуждение сказалось меньше, хотя… хотя почувствовали и мы, правда, Галя?
Я молча кивнула головой. Мне было так хорошо сейчас, когда кончились все эти ужасы!
— Мы с Галей усилили защиту каюты, — продолжал Николай Петрович, — обложили стену, со стороны которой идет главный поток космического излучения, тройным слоем свинца. Видите, как он пригодился. Свинцовые прокладки уменьшают интенсивность потока космического излучения, позволяют нам находиться как бы в тени — и в этом сейчас наше спасение, друзья!
Я взглянула на Ван Луна и сказала:
— Зонтик от космических лучей, товарищ Ван Лун! Помните, вы шутили, что его надо изобрести?
Ван Лун только озабоченно покачал головой.
Несколько минут мы снова молчали. И тут мне пришла в голову страшная мысль. А что если бы Николай Петрович не овладел собой тогда, когда он уже и сам начинал бредить? Если бы он не успел понять, в чем дело, и не вспомнил об этом способе защиты от ужасного космического излучения? Тогда мы все постепенно сошли бы с ума…
Словно отвечая моим мыслям, Николай Петрович заговорил снова:
— Очень прошу вас, друзья, как можно больше времени проводить под защитой свинцового слоя, в тени от космического Излучения. Если кто-нибудь заметит у себя или у другого малейшие признаки возбуждения, сейчас же уходите сюда и сообщайте мне. Опасность слишком велика, чтобы можно было не считаться с нею! Вас, Вадим, попрошу тщательно измерить критический порог интенсивности потока. И, я думаю, надо еще усилить защиту.
…В этот же вечер мы использовали почти весь запас листового свинца в рулонах и покрыли стену справа, откуда шел главный поток космического излучения, еще несколькими защитными слоями, сняв предварительно с этой стены все приборы.
И я хорошо поняла: мы спаслись только потому, что поток идет с одной стороны. Астроплан летит как бы в широком луче огромного прожектора, из которого на нас льется космическое излучение. Как хорошо, что Николай Петрович придумал свинцовый зонтик, под которым мы укрылись!..
На следующий день Николай Петрович вместе с Ван Луном составили еще одну карту нашего пути в межпланетном пространстве. На этой карте было точно отмечено положение астроплана относительно главного Потока Космического излучения. Как эта карта помогала нам дальше!
Ведь с того времени, как оборвалась радиосвязь с Землей, нам самим пришлось делать все вычисления маршрута и самим выправлять курс. Эти вычисления производились по звездам. И вот оказалось, что наш маршрут можно легко и значительно проще проверять по новому постоянному и неизменному ориентиру — потоку космического излучения. Только мне кажется, что удобство это не такое уж замечательное, чтобы из-за него лишаться радиосвязи с Землей и оказаться в опасности сойти с ума…
Николай Петрович говорит, что все это очень важно для науки. Ну, я, должно быть, не гожусь в настоящие ученые, я с удовольствием обошлась бы без всей этой истории с космическим излучением. Мне что-то, не нравится, когда я оказываюсь в роли кролика или морской свинки, над которой проводят всяческие эксперименты, хотя бы они и были страшно научными!
В течение нескольких дней мы с Ван Луном вели наблюдение за Венерой — так распорядился Николай Петрович. Вот это мне нравилось!
Он сказал нам:
— На протяжении сорока восьми часов нужно внимательно следить за малейшими изменениями на диске Венеры. Не спускайте с планеты глаз! Поэтому я и назначаю вас обоих, чтобы вы дежурили по очереди. Особенно прошу вас отметить и сообщить мне тут же, если появится голубоватое сияние в какой-либо части диска.
Сам Николай Петрович неотрывно следил за полетом астроплана. А Вадим Сергеевич в это время проводил наблюдения над поверхностью Солнца.
Я заглянула было в телескоп Сокола, когда он оторвался для записей. Какая удивительная и величественная картина открылась передо мною в зачерненном окуляре телескопа!
