Над Волгой висело огромное светило, мерцавшее блеклым серебром. Луна в эту ночь была необыкновенно большой: то ли из-за чистого, прозрачного воздуха, то ли из-за необъятного неба и неярких пока звезд. Река, словно осознавая свою весомость и значимость, несла воды с могучим ворчанием, как будто хотела отчитать шумную компанию, обосновавшуюся на одном из крутых берегов.
Поволжские вечера, воспетые многими классиками прошедших эпох, часто являют обычному человеку ощущения какого-то неземного пейзажа. С одной стороны, серебристая река с небольшими багряными расплывами уверяла, что ты находишься на Земле. А с другой – безбрежное звездное небо завораживало своим космическим великолепием.
На плато высокого склона расположилась несколько своеобразная компания: состояла она преимущественно из военнослужащих. Они приехали сюда не одни, многие привезли на отдых свои семьи, детей, близких родственников. Большинство офицеров состояло на службе в дислоцированной неподалеку части военно-воздушных войск. Несколько военнослужащих стояли у мангала и говорили об одном из своих сослуживцев. В разговоре они называли его не иначе как Батяня, а один из участников беседы пару раз ткнул пальцем в фигуру, сидящую особняком на краю плато.
– А ты в курсе, что у него до сих пор семьи нет, да и не было никогда? – сказал, наклоняясь к соседу, высокий майор.
– Да брось ты, была семья… – махнул рукой собеседник, плотный седоватый офицер. Он затягивался сигаретой, огонек которой в темноте напоминал светлячка, заблудившегося и приставшего к компании на берегу.
– А что случилось?
– Да ничего не случилось, все как всегда. Чего-то не срослось у них, поцапались на ровном месте, вот и разбежались! Сам знаешь, что такое жизнь офицера, – пояснил седоватый.
Он прекрасно знал – что такое жизнь офицера. После того, как капитан вернулся из очередной «горячей» точки, с удивлением обнаружил, что за время его отсутствия в доме изменилось очень многое. Горячо любимая жена собрала имущество и ушла навсегда с человеком более спокойного, а главное, безопасного рода деятельности.
– Ну да… с такой-то профессией найти себе жену – это тебе не «духов» валить» полжизни. Тут надо чувство иметь… – философски протянул майор. – Не каждой втолкуешь, что такое честь и долг.
– Ладно, ладно! Чего-то мы раздухарились, – махнул рукой капитан. Он привстал и притопнул ногой. – Сплетни – дело бабское. Давай-ка вон лучше за шашлыками следи, а то будем, как в прошлый раз, твои головешки лопать!
На этом месте вся серьезность разговора мигом испарилась и уступила место веселым дружеским перебранкам на тему службы, дружбы, да и жизни в целом.
Батяня, он же – майор Андрей Лавров, с видом не столько отрешенным, сколько сосредоточенным одиноко сидел на краю отвесного склона. Он не был человеком сентиментальным, однако время от времени любил поразмышлять в спокойной обстановке, – чтобы пули над головой не свистели. Тем более что жизнь майора была крайне насыщена событиями экстремального характера, отдых ему выпадал совсем не так часто, как этого бы хотелось.
Про таких людей, как Батяня, недоброжелатели обычно говорили: «Вот, мол, был человеком он, а стал примером для подражания». Конечно, такой подход к своей личности майора Лаврова смущал не сильно (его вообще мало что могло смутить), потому как он был человеком достаточно самокритичным. Батяня не был дубоголовым служакой, карьеристом, коих традиционно не любят, но, так же традиционно, поощряют в армии. Многие из его однокурсников по военному училищу уже носили почетные погоны полковников, а кое-кто выбился даже в генералы… Однако Батяня с честью нес на плечах звезды майора, с уверенностью в том, что их он точно заслужил. И спорить с этим было бессмысленно: каждый человек в части, и даже на «верхах» признавал выдающиеся командирские способности майора. Для него, как для человека чести, офицерское слово являлось непререкаемым понятием. Одновременно с тем Лавров был человеком вдумчивым и редко упускал возможность проанализировать факт до самой его сути. В общем, таких бойцов в любой армии мира и во все времена можно было по пальцам сосчитать.
К тому самому склону, на котором сидел Лавров, подошла миловидная медсестра, давно наблюдавшая за выделяющейся на фоне звездного неба массивной фигурой майора.
– Ой! – По неосторожности медсестра наступила на песочный ком, издали похожий на камень, и опрокинулась вниз.
– Да что вам, жить надоело, что ли?! – В голосе Батяни слышалось недовольство происходящим, хотя ему было ясно, что эта дама неспроста попала в столь пикантную ситуацию прямо у него под носом. Однако майор с легкостью, которую от него вряд ли можно было ожидать, подхватил гибкое молодое тело и усадил медсестру возле себя. – Ну, вы даете! С такого обрыва упасть – мало не покажется. А если бы я не успел?
