Злыми бороздами опыт
Выбороздит. Гладь ланит
Жилами избороздит, —
Вилами! Улыбку рождши —
Плачь! Нет, дли ее, — всё тот же
Червь подтачивает плод:
Горе сушит, нега жжет,
Всё — обмеривает! Дивом
Мнишь? Все сущее червиво,
Муж!
ТЕЗЕЙ
С наглядностями рву!
ВАКХ
(до конца остающийся голосом)
Смерть — название червю.
Не цвести вторично древу!
Юность резвого котурна
Не задерживает. Деву,
Мнишь, отстаиваешь? Урну
С пеплом! С богом в ратоборство
Вставши — призраком влеком!
Тенью! Крохотною горсткой
Праха, бывшего цветком.
Сладостней, скажи, на высях
Гор, в лазоревых приречьях
Цвел ли? От тебя зависит
Срезать — иль увековечить
Цвет сей. Хватче Минотавра,
Злей Зевесовой грозы —
Огнь неистовости тварной,
Страстью названной. — Срази!
Уступи, взлюбивший много,
Деве — богу —
Хмеле-кудро-голувому!
ТЕЗЕЙ
Дева мной завоевана!
И мечом и отдачею…
ВАКХ
Дева — мне предназначена!
За века предугадана!
Без разделу моя!
Что лоза — виноградарю,
То мне — дева сия!
Божеству ли с убожеством
Спорить? Муж скудосерд,
Чту венчальным предложишь ей
Даром? Старость и смерть?
Красота и бессмертие, —
Вот в двудонном ковше
Жениха-виночерпия
Дар невесте: душе.
Дар Тезея и Вакхову
Дань — кладу на весы.
Взвесь. Ужель одинаковый
Вес?
ТЕЗЕЙ
У спящей спроси.
ВАКХ
То ж, что рану закрашивать,
То ж, что море в сетях
Несть — у женщины спрашивать
О правах и путях
ТЕЗЕЙ
Та, что пленника вывела…
ВАКХ
Чувств изведала сеть.
Не смущай ее выбором,
Сам за деву ответь,
ТЕЗЕЙ
Чту Тезеем присвоено…
ВАКХ
Сгибнет, в прахе влачась.
Меж бессрочной красой ее
И цветеньем на час,
Между страстью, калечащей,
И бессмертной мечтой,
Между частью и вечностью
Выбирай, — выбор твой!
Уступи, объявший много,
Деву — богу.
ТЕЗЕЙ
От алчбы моей жадной
Ей вовек не очнуться!
ВАКХ
У моей Ариадны
Будут новые чувства.
ТЕЗЕЙ
Плеск весла безоглядна
Воском чаешь заткнуть?
ВАКХ
У моей Ариадны
Будет новая чуть.
ТЕЗЕЙ
Мужа знавшая рядом
Божества не восхощет!
ВАКХ
У моей Ариадны
Будет новая ощупь.
ТЕЗЕЙ
Я — сквозь жертвенный ладан!
Я — в дурмане ночей!
BAKX
У моей Ариадны
Сих не будет очей.
ТЕЗЕЙ
Иль не знаешь, что вдувы
В час касаний бескостных…
ВАКХ
Новый облик, и новый
Взгляд, и новая поступь…
ТЕЗЕЙ
По тишайшему зову —
В нощь! К былому на грудь!
ВАКХ
Новый образ, и новый
Взгляд, и новая суть…
ТЕЗЕЙ
Каждым ногтем начертан
В сердца девственной глине!
ВАКХ
Чйрт, лелеянных — смертной,
Не узнает — богиней.
ТЕЗЕЙ
Но зачем же, двужалый,
Ночь была нам вдвоем?
ВАКХ
Дабы разницу знала
Между небом и дном.
Бога знавшая рядом
Естества не восхощет,
Нет — твоей Ариадны!
На дворцовую площадь
Выйдя — Фив Семивратных,
Града новой зари,
Ариадне и Вакху
Фимиам воскури!
Уступи, познавший много,
Деву — богу.
ТЕЗЕЙ
Но не Геей, не Гйрой, —
Афродитой клялся!
ВАКХ
К Минотавру в пещеру
Шедший кротче тельца…
Всй величия платны —
Дух! — пока во плоти.
Тяжесть попранной клятвы
Естеством оплати.
Муж, решайся: светает.
Сна и яви — двойной
Свет. В предутренних стаях —
Свод.
— Прощайся с женой!
ТЕЗЕЙ
Но хоть слово промолвить
Дай: не к трусу влеклась!
ВАКХ
Час любовных помолвок
Был. — Отплытия час.
ТЕЗЕЙ
Но в глазах ее — чаны
Слез в двусветную рань! —
Я предателем встану!
ВАКХ
Да. Предателем — кань!
ТЕЗЕЙ
Лишь в одном не солги ей:
Уступил, но любя!
ВАКХ
Чтобы даже богиней
Не забыла тебя?
Тсс… на целую вечность.
ТЕЗЕЙ
Не в пределе мужском!
Выше сил человечьих —
Подвиг!
ВАКХ
Стань божеством.
ТЕЗЕЙ
И мизинцем не двину,
Распростертый на плитах!
ВАКХ
Есть от памяти дивный
У Фиванца напиток:
Здесь меняющий в где-то,
Быть меняющий в плыть…
ТЕЗЕЙ
Ни Аида, ни Леты —
Не хотящим забыть!
(К Ариадне.)
Спит, — хоть жалок, хоть жёсток
Одр, — не хочешь подняться?
Наксос — крыл моих остов!
ВАКХ
Остров жертвенный: Наксос.
Уходи безоглядно:
Чтоб ни шаг и ни вздох…
ТЕЗЕЙ
Нет иной Ариадны,
Кроме Вакховой.
ВАКХ
(вслед)
Бог!
Дворцовая площадь в Афинах. Утро. Эгей, Жрец, Провидец.
ЭГЕЙ
Ночь не добрее дня,
День не добрее ночи.
Пытке моей три дня
Нынче, в огне три ночи
Вьюсь, из последних сил
Взор изощряю слабый.
Сын мой, который был. —
Прах твой узреть хотя бы!
Клад мой неотторжим!
Лучше бы вовсе нй дан!
Уж не молю — живым,
Уж не молю — победным:
Так же, как раб к ковшу
Льнет, просмолён до паха, —
Урны его прошу, —
Боги! — щепотки праха,
Пепла… О, тучи крыл,
Стрел над афинским брегом!
Сын мой, который был!
ЖРЕЦ
Сын твой, который пребыл.
Царь! В седине морей,
В россыпях водокрутных,
Жив громовой Нерей,
Кости твоей заступник, —
Жив еще Посейдон!
С рушащейся громады
Вала, со дна из дон
Он — охраняет чадо
Старости твоея!
Недр не страшись гневливых!
Жертвенная ладья
С парусом белым внидет
В гавань. Крыла светлей!
В град, не бывавший пленным!
ЭГЕЙ
Будь на семьсот локтей
Тот лабиринт под пенным
Уровнем — о, смеясь,
Ждал бы. Воды ль страшуся?
Но Океана князь
Не господин над сушей.
«Целым твой сын плывет —
Белый, как вал об скалы —
Парус». (О первый взлет
Вёсл его в час отчала!)
«Тело мое везут —
Черный, чернее горна
В полночь — в ветрах лоскут».
Парус провижу — черный.
Черный! Чернее крыл
Вороновых — в проливе!
Сын мой, который был!
Въявь, в естестве в вживе,
Внове! Дурная весть:
Неба тельца кровавей!
ПРОРИЦАТЕЛЬ
Сын твой, который есть,
Царь! В красоте и в славе!
Жив! Не сожжен, а жгущ,
Бьющ — тако огнь пурпурный
Лемноса. Старец, сущ —
Сын твой! Не горстку в урне… —
Розами оплети
