— Ты подруге своей напомни: я не собираюсь ставить ей зачеты только за то, что она твоя подруга. От меня потом весь институт не отцепится. Я серьезно. Компромисса не будет, так и передай.
Та с разбегу прыгнула к нему на колени:
— У, какой беспощадный! Так-таки и не поставишь несчастный зачетик собственной свидетельнице? Пожалел бы девку — у тебя что, мало других прогульщиц? Я хотела ее по магазинам потаскать — у нее неплохой вкус, с ней мне легче ориентироваться во всех этих торговых лабиринтах.
Шаловливые ручки невесты привычно скользнули за резинку спортивных брюк. То, что раньше наверняка взволновало бы, теперь вызвало неприязнь. Ручки шаловливые — это хорошо. Но сейчас его интересовали другие руки. Не Оленькины.
Опасаясь выдать чувства, Гена отстранился, преувеличенно демонстрируя непримиримость ко всем прогульщикам мира в лице несчастной Казанцевой:
— Я не шучу. Для меня это дело принципа. Я вашего брата-студента знаю, сам таким был: стоит одному сделать поблажку — пиши пропало. Сегодня после третьей пары она должна стоять у меня на пороге.
В прямоугольнике света появился знакомый покачивающийся силуэт. Как и в прошлый раз, солнце практически сняло с нее юбку, лишь черный контур снова оплетал ее ноги спиральною волной: по часовой стрелке, против часовой, снова по часовой.
И понял Гена: он все сделал правильно. Ничего страшного не произойдет, если перед свадьбой он позволит себе маленькую шалость. Пусть даже и с подружкой невесты.
Полюбовался издалека невероятно эротичным силуэтом, встал и направился к дверям:
— Это у меня кто?
Та охотно подхватила игру:
— Это у вас Казанцева.
— Вижу, вижу. Ну что ж, проходи, Казанцева.
Гостья переступила порог и прошла в каморку. Сам же Кеба пересек спортзал, запер дверь на задвижку. Вернулся в каморку, закрыл и вторую дверь, провернув замок на два оборота:
— Так-то оно лучше будет, вернее. А то в прошлый раз я даже двери не запер — забыл обо всем на свете.
Казанцева стояла посреди каморки, чуть расставив ноги и по обыкновению покачиваясь туда-сюда. Оставшееся за запертой дверью солнце уже не подсвечивало ни сзади, ни спереди, отчего Маринкина юбка враз потеряла прозрачность. Теперь каморку освещало лишь небольшое мутное оконце под самым потолком, выходящее в спортзал.
— А что, Геннадий Алексеевич, вы в прошлый раз занимались чем-то предосудительным?
В вопросе, да и в самом ее голосе слышалась наигранная наивность. Дескать — как, вы чем-то занимались? а я ничем! Собственно, это и не вопрос был — призыв к игре. Который Гена подхватил не без удовольствия: вот и умница, сама понимает, что ничего серьезного за их мимолетной связью не последует. Это всего лишь секс. Если двоим хочется близости — какой смысл отказываться от удовольствия?
— А ты полагаешь, мы в прошлый раз занимались обычными для преподавателя и студентки делами?
Подошел к ней почти вплотную, но с объятиями не спешил: наслаждался предвкушением. Взирал сверху, не скрывая хищной улыбки.
— А что предосудительного в том, что студентка помогает преподавателю с больной рукой заполнять журнал? — она смотрела на него, задрав голову. В улыбке — лукавая насмешка, в глазах — откровенный призыв.
Прежде чем откликнуться на этот призыв, Гене хотелось еще немножко насытиться блаженством преддверия, не менее волнительным, чем то, что последует за ним.
— Ты прекрасно знаешь, что с рукой у меня и тогда, и сейчас полный порядок. Это был только повод.
— Как и трюк с мячиками. А какое задание вы припасли для меня сегодня? Журнал, лестница, или, может, скакание через козла?
— Через козла? Пусть козлы сегодня отдохнут…
Хватит предвкушения. Она права — пора от слов переходить к делу. А то уже до козлов договорились.
Шутки кончились. Смеяться больше не хотелось. Хотелось большего, много-много большего. Гена прижал Маринку к себе, и, даже не поцеловав, нагло влез под юбку.
Она, конечно, и не надеялась, что они будут читать стихи Есенина. Но как-то уж слишком буднично: никаких тебе уси-пуси, 'я подарю тебе звезду'. Звезда, ясное дело, останется пришпиленной к небу — но хотя бы поцеловать для приличия можно?!
Вырвалась, укорила:
— Геннадий Алексеич, вы ничего не путаете? Я вообще-то пришла отрабатывать зачет. Мы с вами уже выяснили, что полы мыть я не люблю, зато пишу с удовольствием. Вот и загружайте меня работой. Что это у вас, у преподавателей, за привычка: чуть что — сразу под юбку?
Не дав ему одуматься, быстренько устроилась на стуле. Она-то сюда, конечно, вовсе не для писанины пришла, но уж больно он скор. По крайней мере, стулом она существенно осложнит ему задачу — не так легко будет лезть под юбку.
А главное, не решилась еще Маринка перешагнуть точку невозврата, после которой — только вперед. Думала, что готова, но в последний миг спасовала. Пока Кеба словами играл — ждала, когда, наконец, к делу перейдет: за плечи возьмет, поцелует. А он сразу под юбку.
Только, было, разочаровалась, как едва сдержала улыбку: такого поворота он явно не ожидал. Отлично! Предсказуемость женщину не красит.
