Да, мусор тут просто сваливали в ближайшем овраге. Благо производил его средневековый городок не слишком много – в основном кости, огрызки, тряпки, шелуха и содержимое ночных горшков. Ну и строительные отходы – старый известняк, гнилая солома, битые кирпичи.
Эйхгорн наметил себе наведаться к этому оврагу. Там вполне может оказаться неплохая селитряница.
- Ты уж шепни там королю, Муа, - попросил почтмейстер. – Пусть указ подпишет.
- Да-да, сегодня же, - рассеянно ответил эдил, глядя в свои карты. – А пока ходи.
- Дальше можно не играть, - бросил свои Эйхгорн. – Ты берешь крайний зодиак.
- Крайний?.. – не понял эдил.
- Последний.
- Э-эй!.. – возмутился видам. – Ну мэтр, ну мы же договаривались без колдовства!
Эйхгорн посмотрел на него снулым взглядом. Видаму сегодня тоже сказочно везло, но играл он из рук вон скверно. Кажется, ему даже не приходило в голову считать взятки и запоминать выбывшие карты.
- Да, дело очевидное, - хмыкнул эдил, открывая свои карты и демонстрируя Шута в окружении трех дворян. – У кого там Краб, подавайте его сюда!
Старшина ремесленного квартала с кислым лицом швырнул карту Краба в центр стола. Действительно, дворян ни у кого кроме эдила не осталось. С какой бы карты ни зашел почтмейстер, эдил брал взятку джокером, после чего забирал остальное дворянами. Второй джокер вышел еще в начале кона.
Стали подсчитывать итог. Эдил победил, собрав все четырнадцать карт зодиака. Видам успел набрать тринадцать, старшина ремесленного квартала – девять, Эйхгорн – семь, а почтмейстер – только одну. Играли по маленькой, ту за карту, так что видам выплатил эдилу один ту, старшина ремесленного квартала – пять, Эйхгорн – семь, а почтмейстер – аж тринадцать.
- Я тебе еще с прошлого раза должен был, Муа... – промямлил он, протягивая сердик. – И ты уж не забудь, шепни там королю...
- Непременно, - спрятал монету эдил.
Обратно во дворец эдил с Эйхгорном шли вместе. Эдил – на работу, Эйхгорн – домой. Он уже начал привыкать, что живет в полуразвалившейся башне, в которую дует со всех концов света.
- Мэтр, ты не очень спешишь? – спросил эдил.
Эйхгорн пожал плечами. Спешить ему было особо некуда.
- Мне тут надо зайти в одно место... в два места, рассудить кое-кого. Ты в поэзии разбираешься?
- В поэзии?.. – переспросил Эйхгорн. – Неожиданный вопрос.
- Значит, не разбираешься, - сделал вывод эдил. – Плохо. Ведь и я не разбираюсь. А нужен кто-то, кто разбирается.
- Зачем?
- А вот сам глянь.
За разговором они прошли до конца узкого переулка и оказались в тупике, у самой крепостной стены. Здесь, на двух смотрящих друг на друга домах висели две вывески: «Старший дом поэзии» и «Большой дом поэзии».
- Не слышал еще о них? – хмыкнул эдил. – Наша, так сказать, парибульская достопримечательность. Очаги культуры, развлечение скучающих дворянчиков.
- Целых два? – удивился Эйхгорн. – Зачем целых два-то?
- Вот и его величество в конце концов решил, что целых два дома поэзии – это слишком много для такого маленького королевства. Лично я считаю, что даже один – это слишком много, но храк уж с ним, пусть один остается. Только надо решить, какой.
Эйхгорн медленно переводил взгляд с дома на дом. Он пока не видел критериев, способных повлиять на выбор. Здания одинаковые, типовые. Дома поэзии явно занимают в них лишь небольшую часть – дверей на улицу выходит несколько, вывески висят только над двумя. Левая вывеска побольше, но висит кривовато. Правая идеально ровная, но меньше размером.
- А чем они вообще тут занимаются? – спросил Эйхгорн.
- Стихи сочиняют, наверное, - ответил эдил.
- А это нельзя делать просто у себя дома? Непременно нужно специальное учреждение?
- Их спроси.
Не потрудившись постучать, эдил толкнул левую дверь и вошел в Старший дом поэзии. Эйхгорн, которому стало любопытно, последовал за ним.
Внутри оказалось небогато. Одна-единственная побеленная комната, окон нет, свет идет только от жаркого камина. В Парибуле камины редко топят в полную силу – при здешнем климате утеплять помещения не требуется. Огонь используют только для освещения и готовки.
Но здесь камин полыхал так, что пот лился по лицу. Эйхгорн стянул колпак с лысины и протер очки – в этой сауне те сразу запотели. Близоруко моргая, он совсем перестал видеть эдила и хозяев дома.
Потом очки вернулись на место, и Эйхгорн таки их рассмотрел. В комнате сидели два человека – маленький, толстенький, лысоватый человечек и очень высокая худая женщина. Во рту она держала нечто вроде сигареты с мундштуком... во всяком случае, эта штука дымилась.
Правда пахло от нее совсем не табаком, а чем-то вроде благовоний.
- Миир ваам, эдиил, - странно растягивая слова, произнесла женщина. – Выы наконеец-то решиились изгнаать нааших сосеедей, ээтих презреенных плебеев, смееющих именоваать себяя поээтами?..
