Написан в результате наблюдения за пацанами, которые постоянно мутузят друг друга, в которых столько энергии, что хватило бы для функционирования нескольких атомных станций. Такие обычно не могут откупиться в военкоматах от призыва, мастерски симулировать маниакально-депрессивный психоз, и отправляются во всякие «горячие» точки с улыбками обреченных.
МЫ БУДЕМ ДРАТЬСЯ
Много совпадений было между текстами к «Стреле» и «Мы будем…». Оттуда — сюда и обратно кочевали, например, призраки и тени, но уж очень хотелось протащить эти образы. За кадром осталась давняя мысль, что у каждого поколения есть своя война, а у тех, кто не отправляется воевать, линия фронта проходит внутри.
Теря поменял запевы местами, изменил название на «Машину смерти», и… что было дальше, уже известно. «Кирдык», — как любит говорить демон КузЪмичЪ из радиопрограммы Маврика «Железный занавес».
Что бы почитать:
Рэй Брэдбери.
А. Камю.
Р. Джованьолли.
(музыка В. Холстинина)
Музыка понравилась сразу. Может быть, потому, что напоминала аранжировкой «Dreamstate», одну из моих любимых вещей Брюса Диккинсона с совершенно не коммерческого альбома «Skunkwork». Тоскливое, обволакивающее настроение, ощущение, что за твоей спиной стоит кто-то, сдерживая дыхание. Но песня, увы, находилась вне пределов моей досягаемости.
В результате оказалось, что она про вампира… Хотя (на мой взгляд: разумеется, хозяин — барин) больше подходила бы для падшего ангела по имени Люцифер. Но вокруг по земле ходит-бродит столько таких падших созданий, крылья которых компактно складываются в рюкзачок за спиной, что тема теряет свою привлекательность. Отложим трагедию Люцифера, некогда сиявшего рядом с Богом, а потом разжалованного за гордыню и бунт, и посмотрим на великое царство вампиров. Но другими глазами, не столь прямолинейно, как это случилось на «Химере».
На память постоянно приходят кадры из фильма «Интервью с вампиром», а не из «Дракулы». Последний хорош, красив, но, на мой взгляд, примитивен.
Дальше каждый может выбрать себе любой из двух вариантов развития событий вокруг этой серебристо-чешуйчатой мелодии.
Маргарита сама по себе, очарованная творением Холста, решает попробовать воплотить свое представление о вампирах в рамках снятой на слух «рыбы». Изготовить муляж упыря, как говорится, для пожизненного хранения в пушкинском шкафу.
Любой взрослый человек (а именно к этой категории людей с некоторых пор и относит себя М.П.) понимает, что некогда пугающий набор из опусов типа «Зомби» и «Вампир» в наше время, уже в XXI веке, слушается довольно смешно (об «Антихристе» — разговор особый). Да и в сопровождении такой музыки вряд ли пройдет какое-либо стебалово, сопровождаемое криками придворного попугая: «Vampire! Vampire!».
Как-то раз в ночи звонит Маргарите старик Кипелов и печально вопрошает: «Может, попробуешь написать свой текст на вампирскую музыку? Что-нибудь по-стинговски?».
«А что на это скажет Холст?» — осторожно спрашивает Пушкина, решив позаботиться о сохранении чистоты дипломатических отношений. «Сделай в порядке эксперимента…» — разрешил проблему этики Валерий Александрович, и затих.
