Когда он лег рядом с Паолой, она пробормотала что-то невнятное, но определенно нежное (ну, или ему хотелось так думать), и очень скоро Гвидо провалился в сон. Ему снились исчезающие шарфы и шаги, и желтые розы, которые множились на глазах – еще минута, и они его задушат…
На следующее утро Брунетти вкратце рассказал жене о встрече с Флавией, но гораздо больше Паола заинтересовалась изумрудным колье и попросила показать его. Она отмела банальное сравнение с леденцами от кашля, предположив, что камни скорее «размером с яйцо ржанки». Она где-то читала об этом, но большие они или маленькие, понятия не имела.
– Нельзя трогать колье, пока криминалисты не снимут с него отпечатки пальцев, – сказал Брунетти.
Ему не хотелось обсуждать – одной чашки кофе для этого было маловато! – насколько большими могут быть яички у такой птицы, как ржанка. Начать с того, что он плохо представлял себе эту птичку, поэтому и размер ее яиц прикинуть было сложно.
Брунетти вышел из квартиры с сумкой на плече и бережно придерживал ее в кафе, куда зашел, чтобы взять кофе и бриошь. В квестуре он прямиком направился в лабораторию, к Боккезе. Своим самодовольным видом главный криминалист часто провоцировал Брунетти на неуместную браваду. Вот и на этот раз комиссар прошел к его рабочему столу и молча вытряхнул содержимое сумки на стол. Бумажная обертка зацепилась за ручку, и демонстрация получилась еще эффектнее – колье выскользнуло и улеглось прямо на подушку из смятой оберточной бумаги цвета «королевский синий».
– Это мне? – спросил Боккезе, глядя на Брунетти с улыбкой счастливого идиота. – Гвидо, как ты догадался, что сегодня у меня именины? Впрочем, это пустяки. Спасибо, что не забыл! Я надену его вечером со своим любимым красным платьем!
Эксперт растопырил пальцы правой руки и потянулся к колье, но Брунетти не захотел ему подыграть. Напротив, отошел от стола – мол, делай как знаешь.
Удовлетворившись частичной победой, Боккезе убрал руку. Он открыл ящик стола и рылся там, пока не извлек ювелирную лупу. Эксперт вставил ее в глаз и склонился над колье, старательно избегая контакта с бумагой, на которой оно лежало. С минуту Боккезе глядел на камни, потом переместился на другой край стола, оттеснив Брунетти в сторону, чтобы посмотреть на них под иным углом. Изучил каждый изумруд в отдельности, напевая песенку, которую Брунетти слышал, только когда эксперт бывал очень доволен.
Боккезе положил лупу на стол и уселся на стул.
–
– Скорее всего? – переспросил Брунетти.
Раздумывая над ответом, Боккезе сложил губы трубочкой, словно собирался чмокнуть младенца.
– Трудно сказать, учитывая уровень фальшивок, которые поступают сегодня из Южной Америки.
И эксперт неодобрительно покачал головой. Ну не радоваться же подделкам, которые даже главный полицейский криминалист не может отличить от оригинала!
– Но если оправа так стара, как мне кажется, – продолжал Боккезе, – а ей не меньше тридцати лет и ее не обновляли, то эти камни бесценны!
– Мне всегда хотелось узнать, что это означает, особенно применительно к вещам, которые продаются и покупаются, – сказал Брунетти и добавил: – А следовательно, имеют определенную цену.
– Но мы до сих пор используем это выражение, – охотно отозвался Боккезе. – Мне тоже любопытно – почему?
– Какова минимальная цена этих изумрудов? – спросил комиссар.
Боккезе откинулся на стуле, сложил руки на груди и присмотрелся к камням.
– Обычно я показываю драгоценные камни другу-ювелиру, он хорошо в них разбирается. И спрашиваю, какова их стоимость.
– О ком идет речь? – поинтересовался Брунетти.
– О Валотто.
Даже не пытаясь скрыть изумление, комиссар воскликнул:
– Но он же вор!
– Нет, Гвидо, – ответил Боккезе, – вор – это слабо сказано. Он – обманщик и жулик, но умеет убеждать, и, заключив с ним сделку, ты не сможешь утверждать, что он тебя ограбил. Каждый клиент подписывает бумагу, в которой указано: «с расценками согласен». Так что к ответственности Валотто не привлечешь.
– Он не только покупает камни, но и продает их? – спросил Брунетти, вспоминая симпатичный магазинчик возле Риальто, принадлежавший этому «бизнесмену».
– Да, и я вряд ли ошибусь, если скажу, что запрашивает Валотто минимум в пять раз больше, чем заплатил сам.
– Но ты ему доверяешь?
Боккезе глянул на небольшую декоративную бронзовую пластину с гравировкой, которую держал на столе в качестве пресс-папье, а может, и талисмана. Он тронул ее пальцем, передвигая на пару сантиметров левее.
– Однажды я оказал Валотто услугу, и хотя мы с ним и не друзья, он всегда готов мне помочь. Я хочу сказать, честно оценить стоимость камней.
– Даже зная, что ты работаешь в полиции?
– Ты хотел сказать: даже зная, что ему за это не заплатят? – уточнил Боккезе.
– Нет. Даже зная, что однажды ты можешь прийти и арестовать его.
Боккезе передвинул пластину на место.
– Он высоко ценит оказанную мной услугу.
