Брунетти забыл о времени. Единственной связью с реальностью оставалось выражение лица синьорины Элеттры. Он видел ее сдавшейся, непокорной, искренне удивленной, струсившей, надеющейся, встревоженной, потом – испуганной, и вдруг – совершенно уверенной в том, что решение найдено, и истина, и свет!..
Она оторвала взгляд от экрана, и ее глаза изумленно расширились: он до сих пор тут?
– Вы все это время были в кабинете? – спросила секретарша.
Брунетти посмотрел на наручные часы.
– Да, все полчаса, – сказал он и кивнул на ее компьютер. – Что-то нашли?
– А, это… В ведомостях на переработки все-таки есть лазейка.
– Лазейка?
– Возможность войти и кое-что поменять.
– И что же вы поменяли?
– Все, – ответила синьорина Элеттра. – Цель, длительность, в форме офицер работал или в штатском.
– А можно изменить имя вышестоящего офицера, который эти переработки разрешил?
– Только что я это сделала, – сказала секретарша и с самодовольным видом разгладила ладошкой свой галстук – как это часто делал Патта.
– Ответ очевиден, не так ли?
– Лейтенант Скарпа затребовал, чтобы офицер Альвизе установил взаимодействие – давно хотела ввернуть эту фразу! – с персоналом больницы с целью наблюдения за потерпевшей. И поскольку, по его мнению, задание должен был выполнять именно Альвизе, то и график ему установили ненормированный.
– У вас совсем стыда нет? – спросил Брунетти, широко улыбаясь.
– А милосердия – еще меньше, – улыбнулась синьорина Элеттра в ответ.
Благоразумно рассудив, что лучше оставить эту тему – их общего торжества это не испортит, – комиссар с нарочито небрежным видом вынул из кармана мобильный и показал ей:
– Боккезе прислал фотографии одного колье. Вы не могли бы поискать информацию о нем?
– Колье краденое?
– Понятия не имею, – сказал Брунетти, касаясь пальцем экрана снова и снова, пока на нем не появились фотографии. – Я перешлю их вам.
Он нажал на иконку, вспоминая объяснения Кьяры, и старательно выполнил все действия, которые показала ему дочка. С тихим шуршащим звуком – так он себе это представлял – первое фото соскользнуло с его телефона и перелетело на два метра, в компьютер синьорины Элеттры. Остальные последовали за ним. Брунетти поднял глаза. Он был доволен собой, хотя и не желал этого показывать. Секретарша уже разглядывала первую фотографию, отобразившуюся на мониторе.
–
Брунетти прочел сопутствующее сообщение Боккезе, в котором говорилось, что оправе не меньше сорока лет, поэтому камни, скорее всего, подлинные.
– Где он их взял? – спросила молодая женщина.
– Колье передала мне синьора Петрелли. Кто-то оставил его у нее в гримерной.
Секретарша придвинулась ближе к экрану.
– Оставил?
– Так она сказала.
– Хотите узнать, откуда оно?
– Да, если это возможно.
– Если колье украдено, то мои поиски могут увенчаться успехом: у Интерпола есть картотека похищенных ценностей.
Синьорина Элеттра поднесла руку к экрану, но от прикосновения удержалась. Может, как и Брунетти, из страха оставить отпечатки на чем-то столь прекрасном?
– Есть ли возможность опросить ювелиров? – поинтересовался комиссар.
Секретарша кивнула, не сводя глаз с колье.
– Кто бы его ни продал, он наверняка запомнил эту вещь. – Она отвлеклась наконец от экрана и продолжила: – У меня есть список мастеров и магазинов, торгующих драгоценностями, подобными этим. Разошлю фотографии и спрошу, не продавал и не покупал ли у них кто-нибудь колье за последние… Какой срок указать?
Она вопросительно посмотрела на комиссара.
– Не думаю, что нужно называть временные рамки, – ответил он.
Брунетти, ничего не смысливший в драгоценных камнях, запомнил это колье на всю жизнь. Что уж говорить о ювелире, который знал его стоимость гораздо лучше и был куда более чувствительным к его красоте?
– Искать только в Италии или за границей тоже?
– Полагаю, везде, – ответил Брунетти.
Молодая женщина кивнула, а затем последовал вопрос:
– Что-то еще?
– Хотелось бы знать, что теперь будет с лейтенантом Скарпой, – мягко сказал Брунетти и улыбнулся.
– А! – прозвучало в ответ. – Наверняка у него в Риме могущественные покровители. С ним ничего не случится.
– Кто же его так опекает? – спросил Брунетти все тем же ангельским тоном, вспоминая ее недавнее заявление по поводу лейтенантской головы.
– Не хочу строить догадки, дотторе! – отозвалась синьорина Элеттра и, обернувшись на шум у Брунетти за спиной, добавила: – Быть может, виче-квесторе ответит вам на этот вопрос.
С любезной снисходительностью, неизменно сопутствующей его беседам с нижестоящими коллегами, виче-квесторе Патта обратил внимание на подчиненных. Сперва он посмотрел на синьорину Элеттру, и его лицо смягчилось:
– Если вы говорите с Брунетти, означает ли это, что вы разговариваете и со мной?
– Конечно, я разговариваю с вами, дотторе! – приветливо отозвалась секретарша. – Иначе и быть не может.
Таким голосом можно продать что угодно – хоть мед, хоть стиральный порошок.
