Арийская теорема полностью

Так что же такое этот самый Приморский регион и какое место он может занимать в нашей истории? Скорее всего, на мой взгляд, есть два варианта ответа. Первый: данный регион есть территория расселения поздних ностратиков (евразийцев) после их ухода с прежнего, северо-сибирского, ареала под воздействием резкого похолодания. Поздненостратический язык был максимально близок к протоиндоевропейскому, и потому в айнском, корейском, японском, монгольском, тюркском, финском языках сохранились языковые соответствия, которые можно еще трактовать как ИЕ соответствия. Второй: белая раса в Северном Китае и Южной Сибири есть результат позднего расселения части индоевропейской общности из Восточной Европы.

В пользу как первого, так и второго вариантов есть определенные и весьма веские доводы. В первом случае, древность айнов и отнесение начала их истории к ностратическим временам сомнений практически не вызывает. Причем посмотрите, читатель, если довериться мнению того же В. Д. Косарева и др., то айнская история насчитывает около 12 тыс. лет, и за это время айны не превратились совершенно в монголоидов и сохранили весьма явные европеоидные черты. Между тем тезис о существования ностратического языка и его единстве для предков великороссов, поляков, японцев, корейцев, халха-монголов, казахов и пр. предполагает и расовое единство этих народов в древнейшие времена, а этот тезис, как бы там ни было, крайне сомнителен.

Здесь нельзя не обратить внимания на один важнейший факт, а именно: на соответствие наименования лошади в кельтском языке и наименования лошади в «алтайских» языках, т. е. в монгольском, маньчжурском, корейском и тибето-китайских языках, т. е. в китайском, бирманском и тибетском. Так, в кельтских языках «лошадь» обозначается как marc (древнеирландский), march (валлийский), μαρχαν (галльский), каковые наименования восходят к праформе *mark[h]o-¹⁵⁸. Из кельтского данная форма была заимствована в германские языки: marrlmerr, конь/кобыла (древнеисландский), marahlmariha, конь/кобыла (древневерхненемецкий), mearh/miere, конь/кобыла (древнеанглийский). Данное название лошади распространено во многих языках Евразии: morin (монгольский), murin (маньчжурский), mal (корейский), каковые лексемы имеют праформу *mor-¹⁵⁹. В тибето-китайских языках данная праформа оказалась изменена в *mran, откуда китайское слово ma, древнебирманское mran, древнетибетское rman.

Между тем, по утверждению В. В. Иванова и ТВ. Гамкрелидзе, кельтская праформа *mark[h]o- не находит себе соответствий в других ИЕ языках и ее происхождение может быть объяснено заимствованием «из какого-то восточноазиатского источника»¹⁶⁰. «Слово (кельтская основа *mark[h]o. — К.П.) представляет собой, очевидно, миграционный термин, распространившийся во всех языках Центральной и Восточной Азии, откуда оно могло попасть в кельто-германские диалекты»¹⁶¹. Таким образом под гипотезой о дальневосточной прародине индоевропейцев (или поздних ностратиков) появляются весьма веские основания. Получается, что исходная точка кельтской миграции находится на Дальнем Востоке, и это утверждение вовсе не является фантастическим на фоне «татаро-монгольской» теории, а также теории о тождественности европейских гуннов и азиатских хунну. Однако есть серьезные сомнения по этому поводу.