На мой взгляд, именно М. Гимбутас наилучшим образом охарактеризовала проблему балто-славянского единства: «проблема единства или параллелизма (существование двух родственных языков (т. е. балтийских и славянских. —
Таким образом, следует признать, что в гидронимии (очень важно!) Волго-Окского междуречья существует сплошная арийская (или индоевропейская, кому как нравится) традиция, берущая свое начало со времен глубочайшей древности, и утверждать, что до вторжения сюда кривичей здесь проживали одни финно-угры, было бы не оправдано ничем, кроме некоей тенденции к «финно-угризации» всего и вся.
Между тем именно соседство с финскими племенами является наиболее показательным фактом в поисках ИЕ прародины, поскольку финны являются ближайшими родственниками ариев по ностратической семье. Как бы там ни было, но в европеоидности финских народов сомневаться не приходится, тогда как и японцы, и корейцы и те же халха-монголы ровно столько же напоминают европеоидов, сколько В. М. Иллич-Свитыч напоминал африканского негра. Европеоидные признаки сегодняшних ностратиков в Евразии уменьшаются с запада на восток, постепенно заменяясь монголоидными, и это лишний раз свидетельствует в пользу размещения ИЕ прародины в Восточной Европе. Еще Н. С. Трубецкой по этому поводу писал: «Между русским, с одной стороны, и бурятом или самоедом — с другой, различие очень велико. Но характерно, что между этими крайними точками существует целая непрерывная цепь промежуточных переходных звеньев. В отношении внешнего антропологического типа лица и строения тела нет резкой разницы между великорусом и мордвином или зырянином; но от зырянина и мордвина опять-таки нет резкого перехода к черемису или вотяку; по типу волжско-камские финны (мордва, вотяки, черемисы) близко сходны с волжскими тюрками (чувашами, татарами, мещеряками); татарский тип так же постепенно переходит к типу башкир и киргизов, от которых путем таких же постепенных переходов приходим к типу собственно монголов, калмыков и бурят»189.
Между тем множество историков, в том числе и такие известнейшие, как В. О. Ключевский в «Курсе русской истории», безусловным образом утверждали, что до прихода славян на территорию того же Волго-Окского междуречья в Центре и на Севере Великороссии обитали сплошь финские племена, которых славяне ассимилировали. В. О. Ключевский полагал колонизацию Северо-востока с середины XII века, затем следующие поколения историков возложили ее на племена кривичей, которые пришли сюда в VI веке. Соответственно и формировался впоследствии взгляд на этногенез великороссов. В обществе утверждалось, вернее пропагандировалось, мнение, причем с известной долей пренебрежительности, что наш народ финского происхождения. Данный постулат насаждался и насаждается с какой-то болезненной назойливостью и сейчас, и за всем этим явственно видна определенная тенденция. Эта тенденция настораживает и отталкивает, хотя в финских родственниках, лично я, к примеру, не вижу ничего зазорного, к тому же, повторюсь, они наши ближайшие родственники по ностратической семье в отличие от некоторых семито-хамитов, которым крайне необходимо, чтобы от них произошло все человечество.
Насчет финского участия в этногенезе великороссов высказано немало мнений, между тем, если в «славянизации» финских племен, проживавших в Восточной Европе в древние времена, никто, собственно говоря, не сомневается, то о «финно-угоризации» здесь ариев, похоже на то, и речи никогда не шло. Однако есть кое-какие данные, которые позволяют заподозрить подобные случаи.
Известно, что этимология гидронима
