Керт. Ух, какой свирепый вид! Брови грозно сдвинуты, губы сжаты.
– Она ушла в Лес и словно растворилась, – пробурчал тщедушный тип с гривой нечёсаных рыжих волос. Человек.
Врёшь, голубчик. Боишься признать, что плохо бегаешь? Я бы на твоём месте тоже боялась. Вон маг как насупился, рука так и чертит Наказующий жест.
– Пошёл прочь! – рявкнул Керт. – Бестолочь!
Так его, так! Леший, где же Рэй?!
– Что делать с трупом? – весело прозвучал голос, противно растягивающий слова, и Алькрен собственной персоной прошёл мимо меня, чуть не задев плечом.
Сердце в моей груди, сделав кувырок, застряло под рёбрами. Я закусила зубами нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть.
– Отвезите в Лес и оставьте там. Следы зачистите. И кровь засыпьте. Нечего тревожить этих жалких людишек. Пусть себе наслаждаются жизнью в своей мерзкой дыре.
– Ко́лий говорит, он похож на того, что был с мальчишкой в Ские.
– Колию следует поменьше пить. Тот парень мёртв. До́гар лично утопил их в пруду.
– Сражался он странно.
– Это Старая школа Храма душ. Идиот, основавший её, верил, что можно побеждать не убивая. Не думал, что кто-то ещё помнит это искусство. Все, кто его проповедовал, поплатились за свою наивность.
– А что с девкой? – понизив голос, спросил Алькрен.
От возмущения я едва не дала ему пощёчину. Как он смеет так меня называть!
– Мы не можем задерживаться. Пошли людей. Я должен знать о ней всё. Откуда родом, кто родители, кто её обучил. Всё. Потом я её найду.
– Зачем так усложнять? Убей – и она не доставит хлопот.
Тут же он вскрикнул и схватился за щёку.
– Глупец! – презрительно бросил Керт. – Эта девушка, к твоему сведению, маг, продержавший меня Арканом без малого десять минут. До сегодняшней ночи я считал, что такое в принципе невозможно. Она освободила мирцри и растворилась в Лесу. Я не убью её, пока не узнаю, откуда она взялась.
Алькрен в очередной раз пригладил волосы (прямо красна девица, ни дать ни взять!) и беспокойно переступил с ноги на ногу.
– А ты не думаешь, что девчонка подослана?
– Кем? – презрительно бросил маг. – Дирином?
– Тарой.
Хорошо, что красавец, выпалив имя, тут же отошёл на шаг назад. Белая молния ударила в то место, где он только что стоял. В ярости Керт был страшен. Он налетел на Алькрена, словно разъярённый бык.
– Держи свои предположения при себе! Мало я тебе выговаривал, что подобные вещи не произносят вслух?! Высшие слышат свои имена, как бы искорёжены они не были!
Он пригнулся вплотную к лицу Алькрена и угрожающе прошептал:
– Или ты хочешь на себе испытать гнев Высшей?!
Итлунг побледнел, даже при свете воткнутых в землю факелов было заметно, как румянец сполз с его гладких щёк.
– Я … – промямлил он. – Нет… не хочу.
Керт отвернулся от него и прошествовал мимо меня, едва не наступив мне на носки сапог. Больше всего на свете я хотела броситься на него и расцарапать в кровь его самодовольное лицо. Алькрен проследил за тем, как маг зашёл в дом, после чего с чувством высказался: я отметила, что дети лордов Эрлинга ругаются не хуже сыновей лавочников Ские.
– Поторапливайтесь! – злобно приказал он двум верзилам, тащившим из конюшни что-то тяжёлое и тёмное. – Мигом до Леса и обратно! Утром никто из-за вас задерживаться не станет!
Пара вояк угрюмо смолчали. Я их понимала. Ноша и так доставляла им мало удовольствия, а тут ещё и начальство подгоняет. Пыхтя и ворча, они протопали рядом со мной.
– Леший его разберёт, – вполголоса посетовал один из них, коренастый, с ёжиком коротко стриженных седых волос. – Такой худющий, а весит, словно железный.
– Может, и железный, – фыркнул в ответ второй, помоложе и повыше. – Ты видел, как он Пáко уложил? Помяни моё слово, если б он хотел убивать, мы все были бы давно мертвы.
– Тише, – осадил его старший. – Помни: Керт посоветовал забыть об этом парне. А Алькрен ещё и приказал пошевеливаться.
– Сам бы и тащил! – недовольно проворчал молодой. – Командовать все горазды!
Я шла за ними, старательно не думая ни о чём. Шла, надеясь, что ошибаюсь. Что ещё не поздно. Что… сама не знаю.
Они, естественно, не пошли в глубь Леса. Свалили свою ношу на опушке в ближайшие кусты ревéнны и бегом припустили обратно. Я выжидала, пока они скроются и утихнет последний шорох распрямляющейся травы. Затем приблизилась, замирая от страха в предчувствии того, что сейчас увижу, разведя густые ветки и вызвав световой шар.
Неда учила: если ты выступил против чего-то и потерпел поражение, это не беда. Если ты пострадал – раны затянутся. Даже смерть твоя не так ужасна. Но если кто-то пошёл за тобой и погиб – ты виновен в его смерти. А это уже страшно.