– Да-а! Вот, значит, кого вырастили жрецы? – громко воскликнул Грайден. – Если мне не изменяет память, то присягу принимает король. В ней сказано, что вассал обязуется хранить верность только ему, и никому более. Дальше, после смерти короля опять происходит ритуал присяги. Но ведь вот какая штука: я клялся в верности Киралору III, вашему деду. В то время как ваш отец Киралор IV упустил этот момент, сослав меня на границу со степью. Так что формально я вам не подчиняюсь, а в клятве нет ни слова о верности королевству. Если так посмотреть, то никто из здесь присутствующих вам не подчиняется, так как пока не присягнул Киралору V! Поэтому на правах равного, вы ведь не забыли, что король первый среди равных? Так вот я хочу задать вопрос: кто дал приказ убить землевладельцев восточной части королевства? Я не обвиняю вас, так как вы слишком юны и ограниченны. Я задаю вопрос первому советнику графу ле Кортолет и герцогу ла Легорхе́льт. По чьему приказу были вырезаны семьи баронов ле Сверганс и ле Доруван? Кто пожелал смерти маркизу ла Парсар и его сыну Орлану? Кто жаждал пронзить моего внука Грэга? Кто? Кто из вас? Или, может, это жрецы Единственного бога пожелали убивать мужчин и похищать их жен и дочерей, чтобы они рожали послушных паладинов и инквизиторов? Да, уважаемые равные мне аристократы! На ваших жен имеет виды храм Единственного! Я захватил монастырь возле большого озера, и знаете, что я там обнаружил? Сотни аристократок, родивших маленьких паладинов. Множество детей! И это женщины, равные вам. Если сегодня это происходит с кем-то другим, это не значит, что такая беда пройдет мимо вас! На вас нацелились жрецы. Женщин принуждали к сожительству с паладинами! Они виновны в этом! И допустил это король! Он отдал вас как скот на растерзание Единственному богу! А вы хотите ему присягнуть? Тому, кто ползает в ногах жены и ее отца и не может принять ни одного самостоятельного решения?
– Да как вы смеете! – взвизгнул король. – Арестуйте его!
В рядах аристократов и рыцарей начались шепотки, постепенно набирающие голос. Кто-то выражал недоверие словам маркграфа, но большинство склонялось к мнению верить сказанному. Герцог ла Крольтельт возмущенно прошептал:
– Маркграф, что же вы наделали? Как нам теперь представлять ваших наследников? А моя Верилина? Вы о ней подумали? Если ее жених враг короля, то…
– Валигор, заткнись! – рявкнул Грайден. – Неужели ты думал, я не знаю о трех армиях наемников, которых ты привел сюда? Ты готовил мятеж! И не надо говорить, что это для безопасности твоей персоны! Ты пожертвовал дочкой для того, чтобы привести меня на убой! Хотел откупиться от храма? Напрасно! Меня еще взять нужно!
– Ну, за этим дело не станет, – усмехнулся герцог, – вон гвардейцы по твою душу идут. И как ты будешь им противостоять с одним кинжалом?
– Наивный, – усмехнулся маркграф и взял в руки мечи с магическими печатями и рунами, которые в браслетах вестников пронесла Арина. Там находился арсенал для пятерых воинов рода ле Дракон. Арсен долго корпел над усовершенствованием клинков и печатями магических щитов. Теперь каждый рыцарь был защищен, словно его облачили в сплошные латы.
Старый командир гвардейцев отошел от подчиненных и сказал:
– Кровавый Жнец ни разу не солгал! Я ему верю! У меня пропала племянница. Теперь я знаю, что с ней стало! Гвардейцы, те, кто не хочет умереть в очистительном костре, присоединяйтесь к маркграфу!
– Предатель! – взвизгнул король и быстро побежал к двери за троном.
Ему составили компанию жена, первый советник, главный жрец и насколько родовитых аристократов.
Началась резня. Некоторые гвардейцы остались верны короне, и их было много. Они рубили людей без разбора. Вооруженные мечами воины попытались прорваться к маркграфу, но он не прятался, а, обнажив клинки, бросился в самую гущу противников. Грайден рычал, как дикий зверь, и рубил наотмашь. Десятки гвардейцев полегли в считаные минуты. Арина за ними не последовала. У нее было задание, она должна была защищать Ортеллу. Протиснувшись в толпе к маркизе, она оттеснила ее к стене и пробиралась к двери за троном, так как из главного входа появилась толпа стражников. Но и возле трона были враги. Дорогу ей преградил очередной гвардеец, но она срубила ему голову, попутно выругавшись на Арсена, заставляющего ее размахивать двумя секирами. Сейчас массивное оружие осталось в таверне, так как ее браслеты не могли вмещать большой вес, а десять мечей – это достаточно тяжело.
