Меня встретил хозяин, похожий на Колобка из детской сказки — такой же круглощекий и улыбчивый.
— Чего изволите, господин?
— Комнату и ужин.
Насчет комнаты мы договорились быстро — помогла записка Трофима.
А вот с ужином не заладилось.
— Остался только овощной суп, — огорчил меня трактирщик.
— А мясо?
— Утром принесу свежее с рынка. А сейчас извините. Все съели. Много людей собралось поглядеть на турнир. Пришлось даже поваренка нанять на это время.
— Демоны с тобой! Но утром чтоб было мясо!
Я оставил задаток за комнату и снова вышел на улицу — поискать забегаловку, в которой можно заказать бифштекс, или пару хороших больших котлет.
Честно говоря, сейчас меня устроила бы и похлебка из бараньей требухи — главное, чтобы порция была побольше.
За темной громадой крытого рынка синеватым светом горела вывеска:
«Де воляй! Кабачок настоящей французской кухни».
Надо же!
Оказывается, из Франции в Империю едут не только убийцы и грабители, но и повара!
В прошлой жизни я пробовал цыпленка в вине и утку конфи, и мне понравилось. Правда, это было в Столице, а не в Курове. И ресторан находился напротив Городской думы, а не прятался за провинциальным рынком.
Но кто знает — возможно, лягушачьи лапки в Курове не хуже, чем в других местах. В конце концов, все зависит от умений повара.
К тому же, беглый учитель был французом. Вдруг он решил провести вечер в компании соотечественников?
Вывеска заманчиво переливалась в вечерней темноте. В тонких стеклянных трубках, из которых были сделаны буквы, крохотными молниями вспыхивали электрические элементали.
Я потянул на себя стеклянную дверь и по щербатым каменным ступенькам спустился в зал.
Уютное заведение!
Низкий сводчатый потолок напомнил мне столовую Ордена. Зал тонул в полумраке, из которого выступали хрупкие столики на тонких ножках. Негромко играла мелодичная музыка.
Из глубины зала неслышно возник официант в белом фартуке. Он поклонился мне и спросил:
— Чего изволите, господин?
По-русски официант говорил чисто, но слегка картавил — точь-в-точь как Жак.
— Ты откуда? — спросил я его.
— Из Клермона, господин.
— Знаешь такого Жака — учителя из Котомкино? Бывал он у вас?
— У нас часто бывают выходцы из Франции. Как выглядит этот Жак?
— Худой, чернявый, с узким лицом и длинным носом.
— Не припомню такого. После Депрессии многие французы были вынуждены уехать в Империю в поисках работы. Франция — большая страна.
— Да? — удивился я. — Ладно, давай закончим с географией и вернемся к кулинарии. Что у тебя есть из мясного?
— Могу предложить утиный паштет и говядину по-бургундски.
— Отлично!
— Позволите порекомендовать вам вино? Есть замечательное божоле.
— Ксантипп! — позвал я. — Что скажешь насчет божоле?
Неплохая идея — приучить пьющего демона выпивать культурно.
— Давай паштет и мясо, — кивнул я официанту. — Бокал вина для моего демона и крепкий кофе для меня.
Официант принял мои слова за шутку и вежливо улыбнулся.
— Одну минуту, ваша милость! Вот удобный столик!
Вино оказалось ярким, с фруктовым вкусом, и приятно пощипывало язык. Я неторопливо запил им нежный утиный паштет и перешел к мясу. Отрезал ножом кусочек говядины, положил его в рот и услышал голос Живчика:
— Никита, стой!
Я замер с мясом во рту.
— Что случилось?
— Соус! Он отравлен!
Вот демоны!
— Ты уверен?
— Конечно. Снова яд зеленой жабы. Не беспокойся, я нейтрализовал его.
— Давай сожжем это гнездо отравителей! — рыкнул Циклоп.
Эта мысль мне понравилась, но тут же в голове возникла идея получше.
— Погоди! Живчик! Ты сможешь обезвредить весь яд?
— Зачем?
— Мне надо поймать отравителя. Если он увидит, что я жив, то просто сбежит.
— Зато ты можешь прикончить официанта, — не унимался Циклоп.
— А что толку? — возразил я. — Мне нужен убийца и жемчужина.
Я не сомневался, что Жак прячется где-то в ресторане. Он понял, что я ищу его, и решил
меня отравить.
— Никита, я смогу, — пообещал Живчик.
— Отлично! Как действует яд?
— Он вызывает удушье и паралич.
— Понял.
Я улыбнулся даме, которая сидела за столиком напротив. Ее кавалер бросил на меня злобный взгляд, но я не обратил на него внимания и с аппетитом принялся за мясо.
Кстати, было вкусно!
Так сразу и не скажешь, что еда отравлена.
Доев последний кусочек, я захрипел, схватился за горло и рухнул в проход между столиками.
— У тебя должны начаться судороги, — предупредил Живчик.
Я принялся молотить ногами, изображая судороги и круша хрупкую мебель.
Музыку перекрыл истошный женский визг. Мужской голос закричал:
— Официант! Человеку плохо!
Раздались торопливые шаги. Я услышал картавый голос официанта, который успокаивал гостей:
— Все в порядке! Сейчас мы вызовем лекарей!
Потом меня подхватили за руки и ноги и куда-то понесли.
Сводчатый потолок, раскачиваясь, плыл надо мной. Сквозь прикрытые веки я видел тусклый оранжевый свет ламп.
Хлопнула дверь.
Голос Жака сказал:
— Бросьте его сюда!
Меня грубо швырнули на пол.
— Успокойте гостей, — распорядился Жак. — Пьер, побудь лекарем. Выйди в зал и скажи, что у этого урода случилась почечная колика, но теперь с ним все в порядке.
— А мой ресторан? — запричитал Пьер. — Жандармы его закроют.
