В Административном блоке я получила новые документы на имя Анны Вильмонт и вновь возвращалась по газону к общежитию.
А теперь предстояло встретиться со страхами вживую. Поднялась по знакомым ступенькам, мимо консьержки, мимо стекла-мозаики. Такое же жалкое, как и в первый день появления, но невыносимо родное место — общежитие.
Невольно улыбнулась. Сколько раз бежала в своей черной одежке, в кедах через одну ступеньку, а Волчица вслед ковыляла на высоченных каблуках и проклинала меня, когда я ее подначивала быстрее идти.
В зале общежития на нашем этаже встретила знакомых Бастардов, лишь на секунду замерла при входе, но вымучила добродушную улыбку и поздоровалась. Никакой реакции — люди продолжили разговаривать, как будто пустое место очнулось и заткнулось внезапно.
Не больно. Это нормально, я привыкла к холоду.
Прошла по коридору. Постучалась в знакомую дверь, не дав очнуться страху и поднять презренную голову изнутри, пусть сидит внутри, посажу его на цепь. Не хочу бояться.
Не дождавшись одобрения, аккуратно вошла в комнату и прикрыла дверь.
Они здесь, каждая на своей кровати. И Волчица — на моей.
Молча оглянулась на подруг на предмет изменений.
Я столько их не видела. Улыбка просилась на лицо, чему я не сопротивлялась.
— Доброе утро. Анна Сергеевна к вашим услугам, — шуткой попыталась скрыть неловкую обстановку.
Но в ответ, не получила улыбки, никакой реакции, единственно — беглое рассматривание моего нового облика.
— Вы должно быть ошиблись комнатой, девушка, — Волчица отозвалась, приподнявшись с кровати и одергивая мини-юбку, как можно ниже бедер. Остальные девочки молчали.
Улыбаться внезапно перехотелось, а что я ожидала?
— Пока вы девушка, играли в ролевые игры со своим любовничком и прятались от него, ваш драгоценный, нас, как тварей, три дня морил голодом и пытал. А вы преспокойно грелись в уютной кроватке у вашей богатенькой семейке. Продолжайте в том же духе, — закончила она мысль, твердо глядя на меня.
Как когда-то в первую нашу встречу.
Тяжело проглотила колкое неприятное ощущение в груди, сердце с силой зажали шипцами, выжимая имеющиеся соки изнутри. А я боялась, что выдавят до конца.
— Даже приговоренный к казне имеет последнее слово… — как всегда тупо пошутила, надеясь на чудо, что девочки сменят гнев на милость.
— Поправочка, — Ева подошла еще ближе. Ее рост был самую малость выше, чем мой. Не так, как раньше, благодаря каблукам. — Ананина уже казненна. Вас мы не знаем!
Обращение ко мне она особенно выделила. Это уважителньое «вы», которое она ненавидила.
Сердце захлопнуло двери внутри себя, достаточно боли. Достаточно, не надо целиться в него. Я поняла. Опустила глаза и кивнула.
— Хорошо. Я наивно предполагала, что вы меня хотя бы выслушаете, — на мои последние слова прозвучала тишина, больше нет смысла здесь находиться, и я открыла дверь на выход.
Никогда в жизни не считала себя обязанной извиняться. Никто не был достоин моих извинений, я всегда делала всё правильно. Или по крайней мере не задумывалась правильно ли поступала или нет.
Везде двое виноваты. Правильно? Двое виноваты. Но где здесь виноваты они? Они виноваты, что их пытали из-за меня опять?
— Извините меня, — проговорила двери и ручке. — Я не могла вам рассказать, кто такая на самом деле.
После этого вышла в коридор.
Вновь впились взгляды Бастардов, насмешливые, завистливые, разные по цветовой гамме и насыщению. Но только одно их объединяло — добрые или понимающие отсутствовали.
Это мой персональный ад, воздаяние по заслугам.
Warning: жесткое +18 в этой главе. Жесткое! для меня по крайней мере, может для вас и цветочки)
Приятного прочтения!
POV Александра Вильмонт
Я на несколько дней в Арзонте осталась по рабочим вопросам. Съемки мужского белья проходили полным ходом на берегу океана. Этот солнечный город — единственное место на всей Немии, где имелась бирюзовая гладь воды и белоснежный песок, от которого слепило порой глаза, если имела не осторожность забыть очки.
Сегодня съемки заканчивались, а я сидела в плетеном стуле, в одном легком халате. Сверху от прямых, солнечных лучей скрывал зонтик, воткнутый в песок рядом. Ноги попадали под пламенные лучи. Пусть загорают, я их выставила специально.
По идее надо возвращаться домой, брать билет на самолет, лететь два часа, потом готовить жратву для «любимого» мужа и улыбаться, будто ничего не произошло. Вместо этого страстно мечталось вцепиться клыками “драгоценному” в шею и вырвать ему лживые связки из горла, пусть урод бы захлебнулся. Не думала, что этой твари только мои деньги нужны, а папа ему под масть играл. Там помог, так познакомил с нужными людьми.
Понимала прекрасно, что отец заботился о моем благополучии, но порой хотелось обломать эйфорию наивного мужика, и сказать, дорогой, ты лоханулся в первый же день, поменьше надо перед друзьями хвалиться, что отхватил одну из богачек Вильмонт.
