Очень тихая обстановка, никогда еще не ощущала подобной атмосферы со стороны Аристократов. Словно на старте замерли, готовые сделать захват на моей ничтожной шее. Смотрели в ожидании действий с едва заметными ухмылками.
Не спеша обошла диван рядом с Хаски, встала перед Аристократом, спиной к стеклянному столику. Присмотрелась к мужчине, его внимание было подарено исключительно планшету, на котором он что-то набирал.
— Как же я тебя ненавижу!
Надеюсь мои чувства дошли до тебя!?
Но Хаски лишь улыбнулся в ответ, расположившись на диване, как небесное существо. При этом пальцами стучал по экрану планшета. А на меня ни разу не взглянул, видно работа важнее, чем разговор с живым человеком.
— Соизволила почтить нас своим присутствием? — он по-прежнему не смотрел в ответ, изучал экран планшета.
С не знаю откуда взявшимися силами наклонилась, пресекла очередную долбежку по планшету пальцами, вырвав предмет из рук Хаски. Аристократ замер с занесенными пальцами над коленями.
Я знаю! Я истеричка, но меня трясет.
Руки дрожали от желания сделать что-нибудь плохое и быстрее. Иначе паралич сковал бы по ногам и рукам похлеще наручников.
Только тогда Хаски, наконец, взглянул на меня. И не было раскаяния в его глазах. Какие извинения? Какое раскаяние? Это фальшь.
Посмотрела на планшет в руках, подняла вверх над головой и, не задумываясь о своем поведении запулила вперед, куда подальше, лишь бы не дать Хаски. Черный агрегат скользнул по шторке и вылетел в коридор, с грохотом ударившись о стену.
— Ой! — услышала удивленный женский выкрик, но шторка обратно нас спрятала от любопытных.
Руки все равно продолжали дрожать. Я сжимала пальцы в кулаки и сцепляла плотно челюсть.
Твои ямочки меня теперь бесят! Невинность твоих глаз и улыбки — мой главный враг!
А Хаски улыбнулся неожиданно.
— Я тебя ждал, мой Бастард! — выдал совершенно спокойный голос Аристократа, а потом он сам поднялся с дивана. И в результате мы оказались очень близко друг к другу.
Хаски смотрел на меня, как на безвольную статую.
— Ты знаешь, что такое семья!? — мои слова никто не прервал. А Хаски вроде бы опешил от лавы ненависти. Желаю, чтобы она тебя сожгла и оставила навсегда рубцы, как ты на мне.
— Ты… Ты не человек! — продолжала громко.
Во мне кипел котел эмоций, столько всего невысказанного, наболевшего. Гематома на сердце и ты, мразь, ее сделал мне своими ударами, внешних повреждений не оставил, но внутри всё болело.
Двумя сжатыми кулаками и кистями рук ударила со всей доступной силой по груди Хаски. А он позволил, при этом от удара сделал неловкий шаг назад, упершись в диван. Я слышала, как застрял воздух в его горле, когда ударила.
Мечтала повторить удар и не сдержалась. Еще раз! Двумя зажатыми кулаками по груди, обтянутой спортивной курткой. А Хаски и слова не сказал в ответ. Молчал.
Если бы дотягивалась, ударила бы по лицу или в глаз, но поскольку рост не позволял приходилось по груди.
— Не смей трогать мою Алису! — занесла руки опять, но третий раз Хаски не позволил. Заблокировал удар, поймав мельтешащие запястья.
В моем взгляде вся ненависть Вильмонтов к Хаски сосредоточилась. Только посмей ее проигнорировать.
Хаски держал мои кисти играючи, а я попыталась сделать замах и вновь ударить. Не получилось, силы у него немерено.
— Ненавижу! Ненавижу тебя! — взвизгнула громко, глядя Хаски в его пустые глаза. А он молчал на выпады. Ждал лучшего момента, чтобы ударить?
С последними слова почувствовала, как силы внезапно покинули. Я отпустила их и злость, и ненависть и боль, желая теперь одного — вновь не видеть мужчину перед собой, как и раньше.
— Как ты можешь? — спросила у него. Голос тоже ослабел, гнев быстро испарился из организма. Слишком быстро, я не успела насладиться им.
Руки по-прежнему в захвате Хаски, и он не спешил отпускать их. Попыталась разглядеть в голубых глазах хоть что-то, похожее на раскаяние, сожаление, в, конце концов, любые эмоции.
Сейчас Хаски будто бы младенец — прозрачно чист.
Попыталась вернуть руки, но Дмитрий пресек мое действо.
— Отпусти, — приказала может быть не слишком внятно, пряча глаза на мужской груди. Взял меня за кисть правой руки и повел на выход в темноту. На полу увидела планшет валявшийся.
Хаски привел нас в мужской туалет. Даже не пытаюсь вырваться. Если ты чего-то хочешь ты добьешься. Свет освещал слишком ярко после кромешной тьмы. Мужчины возле писсуаров, хоть и находились ко мне спиной, но все-таки я отвернулась от зрелища к стене.
— Эй! — прокричал кто-то недовольно, но Хаски, как повелитель.
— Ушли! — на приказ мужчины поспешно натянули штаны, джинсы. У кого, что было. — Это всех касается! — повысил Дима голос, обращаясь видимо к тем, кто находился в кабинках.
Может быть его в лицо все узнавали, может этот командный тон, но хозяина сего помещения боялись. Суматоха, мужчины с опаской оглядывались на Хаски, но выходили из туалетных комнат, оставляя нас одних.
