Исходным толчком для этих заметок — и для многих изложенных здесь мыслей — послужил Гераклит. Он жил в Эфесе в Малой Азии за пять столетий до Рождества Христова. Это то, что известно наверняка: остальное только более или менее правдоподобная легенда. Говорят, будто родом он был из династии правителей, но сам правителем быть не захотел; будто он учился в лучших школах, но утверждал, что он самоучка; будто он охотнее играл со сверстниками и бродил по горам, чем внимал сладкозвучным благоглупостям своих именитых современников; будто его призвал ко двору Дарий, но он ответил царю отказом; будто он любил загадки и был прозван «темным»; будто ненавидел современную ему толпу, Многих, и умер в ничтожестве. Все, что сохранилось от его учения, может поместиться на дюжине страниц печатного текста. Ниже приводятся основные фрагменты его учения, частью оригинальные, частью пропущенные через фильтр — в том виде, в каком они изложены в корпусе сочинений Гиппократа.
Этот мир, один и тот же для всех, не создан никем из богов и никем из людей.
Враждебное всегда в ладу.
Если бы не было беззаконий, люди не знали бы, что такое справедливость.
Война [всякая биологическая борьба] есть справедливость, потому что все возникает через вражду: война есть отец всех вещей.
Начало и конец суть одно и то же. Даже спящие — труженики.
Всеми вещами правит «керавнос» [гром, хаос, случайность].
Отдохновение в перемене.
Всё, что мы видим наяву, — смерть.
Одно-единственное Мудрое называться не желает и желает именем Зевса (бога).
Человеческая натура не обладает разумом, а Логос [божественный закон, эволюция] обладает.
Как можно утаиться от вездесущего? Не к добру людям исполнение их желаний.
Человек — свет в ночи: вспыхивает утром, угаснув вечером.
Для бога все прекрасно и справедливо, люди же одно признают несправедливым, другое — справедливым.
Многие (масса) отворачиваются от того, что для них всего важнее.
Тот, кого почитают больше всех, знает, что почитаемо, и больше не знает ничего. Но справедливость постигнет лжецов и мошенников.
Многознание уму не научает.
Многие (масса) не умеют ни слушать, ни говорить.
Многие (масса) изваяниям молятся, как если бы кто беседовал с домами, ни о богах не имея понятия, ни о героях.
Дионис [ритуалистическая религия] тождествен с Аидом (преисподней).
Многие (масса) не мыслят вещи такими, какими встречают их, и, узнав, не понимают, но грезят.
Ослы солому предпочли бы золоту.
Хотя Логос [закон эволюции] общ, Многие живут так, как если бы у них был особенный рассудок.
Обычай и природа не согласуются друг с другом, ибо обычай Многие сами себе установили, природы не разумея.
Взрослый муж слывет глупым у бога, как ребенок — у взрослого мужа.
Аристос [добродетельный человек, исходя из Гераклитова определения добра: независимость суждений и неустанный поиск внутренней мудрости и внутреннего знания] один стоит ста тысяч других.
Мудрость в одном — знать, что правит всем посредством всего.
Для бодрствующих [всякий аристос] существует один общий мир, а из спящих [Многие] каждый отворачивается в свой собственный.
Всем людям дано познавать самих себя и себя обуздывать.
Величайшая добродетель в том, чтобы говорить и поступать правдиво, насколько позволяет природа.
Ищущие золото много земли перекапывают, а находят мало.
Чтобы проверить истинность того, что утверждают другие, и чтобы утверждать самому, требуется равная сила ума.
Бродящие в ночи [любители невнятицы], маги [профессиональные мистификаторы], вакханты и менады, а также «посвященные» [избранные, кичащиеся своей избранностью] суть зло.
Религиозные обряды нечестивы.
Многого знатоками должны быть любомудрые мужи.
Сухая душа — мудрейшая и наилучшая.
Человек растет от минимума до максимума, от избытка избавляясь и нужду восполняя.
Дельфийский владыка и не говорит, и не утаивает, а подает знаки.
В своем ли они [ «мнимомудрые»] уме? Они идут вслед за почитаемыми именами и берут в учителя толпу (Многих), того не ведая, что среди почитаемых многие — дурны, немногие — хороши. Зато аристос одно предпочитает всему: вечную славу — бренным вещам, тогда как Многие только обжираются как скоты.
Человек должен крепко опираться на общее для всех, как граждане полиса — на закон.
Время — дитя играющее, кости бросающее.
Собаки на того и лают, кого они не знают [Многие и аристос].
Не чая нечаянного, не выследишь неисследимого. Путь вверх-вниз один и тот же.
Гончары вращают круг, а он не идет ни назад, ни вперед и в то же время — одновременно вперед и назад, подражает круговращению вселенной. На одном и том же вращающемся круге изготавливают всевозможные сосуды, ни один из которых не похож на другой, из одного и того же материала, одними и теми же орудиями.
