Еще одно важное замечание Аристотеля касается эйдоса. Эйдос является активным началом, он представлен как действующая в материи сила. При этом эйдос сравнивается с эластичной трубкой (αὐλός), которая оформляет протекающую через него воду. В зависимости от количества протекающей воды трубка может растягиваться и сжиматься, но сохраняет отличительные признаки своей формы, обеспечивающие идентичность:
«Эйдос без материи (τὸ εἶδος ἄνευ ὕλης) есть некая сила, которая находится в материи (δύναμίς τις ἐν ὕλῃ), подобно [некоей]
Далее Аристотель видимо подразумевает усыхание тела при старении. Если эйдос природного тела со временем утрачивает свою силу (непрерывно текущая через него вода как бы размывает его силу и формообразующую способность). Хотя эйдос сохраняет узнаваемость, он уменьшается в размерах:
«Если же [эйдос] больше уже не способен к действию (μηκέτι ποιεῖν δύνηται), то (подобно воде, которая, будучи смешиваема с вином, делает его водянистым и в конце концов превращает в воду) происходит уменьшение количества (φθίσιν ποιεῖται τοῦ ποσοῦ), хотя эйдос сохраняется (τὸ εἶδος μένε)»[422].
Аристотель, видимо, полагает, что уменьшение силы эйдоса компенсируется уменьшением количества материи, которую он контролирует и оформляет.
К сожалению, не сохранился написанный Александром Афродисиским комментарий на «О возникновении и уничтожении» Аристотеля. Греческий текст комментария утрачен, однако аргументы Александра доступны по другим источникам[423]. Аристотелевскому учению о росте посвящены:
1) последняя глава трактата Александра «О смешении»;
2) его же
3) арабский трактат о росте, отправляющийся от александровского;
4) пространные цитаты в комментарии Филопона на «О возникновении и уничтожении». Часть того, что Филопон пишет о форме и материи применительно к росту — это парафраз комментария Александра[425]. Это включает доктринальные и терминологические параллели[426], в частности, яркую параллель с кишкой применительно к росту[427];
5) цитаты у Аверроэса (в «Кратком изложении» и в «Среднем» комментарии).
Перелагая учение о росте в последней главе своего (направленного против стоиков) трактата «О смешении», Александр пишет, что будет излагать учение Аристотеля о росте и питании (τὴν Ἀριστοτέλους δόξαν τὴν περὶ αὐξήσεώς τε καὶ τροφῆς)[428]. Он замечает, что все растущее растет за счет за счет прихода чего-то извне[429]. Для Александра важно выяснить, что именно растет и «что такое растущее» (τί ποτέ ἐστι τὸ αὐξόμενον). Растёт то, что с одной стороны принимает прибавление, а с другой — остается тем же самым, сохраняя собственную природу. Поэтому не считается растущим то, что превращается в некое другое тело, большее по объёму. Следовательно, растёт тело, которое сохраняется и остаётся самим собой, но не пища[430].
Александр поясняет, каким образом связаны усвоение (прибавление) пищи и рост отдельных органов тела, привлекая понятие подобочастных (плоть, кости, кровь) и неподобочастных (лицо, рука):
«Прибавляемая пища (προσκρινομένη τροφή) прибавляется не так, что становится лицом или рукой, но превращается (μεταβάλλουσα) в плоть, кости или каждое из других подобочастных (ὁμοιομερῶν), и, прибавляясь к ним, становится причиной роста всего тела»[431].
Далее Александр продолжает выяснение того, что же всё-таки возрастает, и что остаётся неизменным, различая плоть как форму и плоть как материю:
