Именно такова логика врача Асклепиада: все материальные предметы, в том числе человеческое тело, состоят из атомов, которые могут различаться по форме и по весу; организм (как и другие тела) представляет собой их сцепление, которое обусловлено объективными закономерностями. Закономерность при этом не значит законосообразность — функция не имеет цели, как в телеологической системе, она складывается просто так, как получается. Отрицать наличие закономерностей (как таковых) невозможно: очевидно, что организм устроен определенным образом. Человек рождается и умирает, ест, пьет, размножается и осуществляет процессы выделения. У пациента есть пульс, и он отличается в норме и при разных видах лихорадок — все это можно и нужно наблюдать. Дело, по мнению врачей-методистов, заключается в том, что эти процессы не носят предопределенный характер: так получается в силу случайного, но материально обусловленного соединения атомов. При этом Асклепиад и его последователи не отрицали адекватность идеи о возможности составить впечатление о скрытых от врача внутренних процессах, происходящих в организме, на основе внешних проявлений, т. е. симптомов болезни. В этом и состоит коренное отличие врачей-методистов от врачей-эмпириков. Внешние проявления болезни объясняются через понимание патогенеза — в этом смысле методистов также можно называть представителями «теоретической медицины». Это обстоятельство в сочетании со скудостью источников, свидетельствующих о медицине эпохи эллинизма, порой затрудняет решение о принадлежности того или иного врача к определенной медицинской школе. Другое дело, что теория врачей-методистов исключала зарождение патогенетического[701] подхода к теории здоровья и болезни. Очевидно, что в конечном счете врачи-методисты делали ту же фундаментальную ошибку, что и врачи-эмпирики — симптомокомплекс, который врач способен разглядеть, в их системе равнозначен самой болезни. Ранее я уже обращал внимание на появление в клинической практике Галена элементов клинического мышления и дифференциальной диагностики [51]. Это определяется объяснительной способностью галеновской системы, основанной на учениях Платона и Гиппократа. Методизм такими возможностями не обладал, однако в силу ограниченного терапевтического арсенала врачей того времени мог производить значительное впечатление своим здравым смыслом. В конечном счете пациенту требуется, чтобы врач облегчил его страдания. В. Наттон указывает на девиз «быстро, безопасно, приятно» как на характеристику терапии по Асклепиаду. Практическая его реализация была основана на пяти принципах:
1) диэтетика, очевидно развивавшая идеи, высказанные в «Корпусе Гиппократа», и основанная на регламентации приема пищи и вина;
2) выполнение пациентами на дому необременительных, но строго регулярных комплексов физических упражнений;
3) пассивные занятия физкультурой под руководством врача теми пациентами, кто был не способен заставить себя это делать самостоятельно (основой этих занятий были упражнения на качелях, специально разработанных Асклепиадом и широко применявшихся врачами вплоть до эпохи Нового времени);
4) массаж;
5) регулярные купания, для которых также разрабатывались формы пассивных физических нагрузок — в этом смысле Асклепиада можно считать подлинным пионером гидротерапии в реабилитологии [38].
Если добавить к этому, что в случае депрессии рекомендовалось слушать музыку и употреблять вино, воздерживаться от переохлаждений и уделять выздоравливающему больному не меньше внимания, чем в период пика его заболевания, то можно составить самое благоприятное впечатление об Асклепиаде как о разумном и осторожном враче.
