« Всем, кто никогда не переставал
одаривать меня
своим временем и близостью.
Несмотря ни на что…»
Януш Леон Вишневский,
декабрь 2007,
Франкфурт-на-Майне
Дорота Веллман. Начнем наш разговор с довольно неожиданного вопроса. Любят ли мужчины сравнивать себя друг с другом? Особенно в период полового созревания. Ведь это время, когда начинает формироваться характер человека. И когда каждый борется с различного рода проблемами.
Януш Леон Вишневский. Сравнение лежит в основе мужского поведения. Каждый мужчина полагает, что его пенис слишком мал. И это на самом деле то единственное, что объединяет все пенисы на свете, — убеждение в его малости. Но если говорить о периоде созревания у мальчиков, который в моем случае наступил намного позже, чем у моих товарищей, и который был таким важным для меня, то надо заметить: я ходил в типично мужскую школу, где атрибуты мужественности: сила, мускулы, тембр голоса — имели большое значение. Я поступил в морское училище в возрасте пятнадцати лет, а значит, был еще совсем незрелым мальчишкой. Учеба длилась пять лет. Я был самым невысоким среди товарищей и своими кудряшками напоминал девочку. Когда, приехав домой, в Торунь, на каникулы, я появился на улице в матроске, соседи и знакомые решили, что это меня так вырядила мать, чтобы я мог покрасоваться. Тогда это страшно огорчало меня, и я очень стыдился своей недостаточной мужественности. Ни растительности на лице, ни прыщей; они так никогда и не появились -видимо, из-за метаболизма. Все изменилось и я смог догнать своих однокурсников лишь на третьем году учебы, в ходе африканского рейса, в котором я участвовал. В течение четырех месяцев, с сентября по декабрь, проведенных на судне, я вырос на целых девять сантиметров. Я тогда сильно возмужал — на лице появился пушок.
Дорота. А голос?
Януш. К тому моменту у меня уже сформировался мужской голос, и мои товарищи стали наконец относиться ко мне иначе. Хотя и раньше никто не издевался надо мной, потому что у меня были неплохие мозги и мои товарищи извлекали из этого пользу. Я был тем, кто читал всю литературу по программе и потом по вечерам, перед сном, пересказывал прочитанное однокурсникам. Пожалуй, я был единственным, кто читал книги. Также я решал за всех контрольные, которые потом мои товарищи переписывали. Так что я пользовался известными привилегиями. Однако ко мне никогда не относились как к равному... как к настоящему парню, мужчине, своему в драке. Когда я вернулся из рейса, вытянувшийся и окрепший, то наконец почувствовал себя мужчиной. Появилась и первая растительность на лице, хотя должен признаться, что она слаба до сих пор. Таким образом, я возмужал, хоть и очень поздно.
Дорота. Ты сказал, что у тебя не было прыщей? Этот вопрос очень интересует меня, как раз сейчас у моего сына возникла эта проблема.
Януш. Нет, у меня всегда был очень красивый цвет лица, о чем я искренне сожалел. Раньше это казалось мне очень немужественным. Есть такой период в жизни мальчика или мужчины, когда он непременно хочет иметь на лице щетину, а на теле волосы, поскольку не желает, становясь под душ, стыдиться товарищей. Мужчины в душевой часто рассматривают друг друга. А у меня эти атрибуты мужественности появились страшно поздно.
Дорота. А другие тревоги периода созревания тебе пришлось испытать? Например, всеобъемлющую печаль, которую обычно ощущают тинейджеры?
Януш. Я всегда окружен печалью. Это видно и по моим книгам, и по журнальным публикациям. Я занимаюсь печалью. Может, это чувство и не доминирует, но я погружен в печаль. Когда я остаюсь с собой один на один, меня всегда охватывает меланхолия и я, глядя на окружающую действительность, погружаюсь в рефлексию. Печаль превалирует в моем настроении. Впрочем, ты сама знаешь, что я могу и улыбаться, и шутить. Но в одиночестве я обычно печален.
Дорота. Откуда берутся эти юношеские мысли о смерти и одиночестве?
