Переговариваясь, представители СМИ не спеша разбредались к машинам. Коллега с местного канала Венето махнул им рукой на прощание, с другой стороны кто-то крикнул «Чао!». Бобриха в окружении своей команды, насупившись, прошествовала мимо.
– Опять вы Бобриху обставили! – подмигнул им знакомый фоторепортер.
Про их негласное соревнование с первым каналом знали все. Часто подтрунивали, но всегда следили, кому из них повезло больше, кто сумел удачно хайпануть, а кто просто сделал отличный профессиональный репортаж.
– Стараемся! – в тон ему ответил Стефано.
– Вот видишь! – подсуетилась Дана. – Если даже коллеги по цеху достойно оценили нашу работу!
– А я всегда считал, что криминал не ее профиль, а вот репортажи из дома престарелых со множеством заболевших Бобрихе удаются! Нагнетает так, что страшно дверь на улицу открыть, кажется, что вирус тут же ворвется! – засмеялся репортер.
На этот раз Лола не удержалась и улыбнулась:
– Но нельзя не согласиться, что вам вечно сопутствует удача!
– Так мы после каждого дела пьем за ее величество Фортуну, нас так Лола приучила! Вот та нас и не оставляет! – брякнул Стефано.
– Ого! – отозвался фотограф. – Может, и меня пригласите, глядишь, и я за ее хвостик смогу подержаться! – Он остановился рядом, поглядывая на Дану.
Та расплылась в улыбке.
– Дан, ты же все равно на студийной машине в Рим вернешься, которую тебе техники выделили, так что можешь задержаться и выпить, – милостиво разрешила Лола. – А я хочу сегодня же вечером приехать.
– Я тоже, – подхватил Стефано.
– Так что, пойдем за хвостик удачи подержимся?! – предложил репортер.
– Только недолго, – опустила глаза Дана.
Он тут же подхватил ее под локоть и повел в сторону своей машины.
– Ты у нас остепенился уже, – проговорила Лола, когда парочка отошла достаточно далеко. – А Дана прямо глупеет на глазах от каждого мачо.
– Что поделаешь, когда-нибудь остепенится и она, – миролюбиво заметил оператор.
Вечерело, когда Лола и Стефано тронулись в обратный путь.
– Ариведерчи, Верона! – произнесла Лола, въезжая на автостраду.
Почти всю дорогу до Рима они проделали молча.
Стефано дремал, отодвинув сиденье назад до упора и почти опрокинув спинку кресла. А Лола все не могла забыть открытого скорбного лица Джесу, несущего гроб с телом Трифоне, в котором никак нельзя было распознать убийцу!
– Нет, ни за что бы не подумала! – тихо произнесла Лола.
– Чего ты там шепчешь? – побормотал Стефано, вытягивая ноги.
– Да ничего, ничего… – откликнулась та. – Спи.
«Как мог абстрагироваться Джесу от совершенного им же убийства и продолжать считать себя другом Трифоне! Что творилось в его больном воспаленном мозгу и какие смятенные чувства метались у него в душе?! На все эти вопросы я обязана ответить в своей передаче! И это будет очень непросто, – размышляла Лола под тихую музыку, несущуюся из динамиков. – На такой сложный эфир придется где-то выискивать и приглашать достойного психолога-физиогномиста. Убито три молодых человека! Вместе с ними похоронены их мечты, надежды любовь!..
А представитель полиции? Прибудет ли сам Себастьяно, в чем она сильно сомневалась, или пришлют кого-то еще?»
Ее не могла успокоить приятная музыка, сознание не хотело подчиняться, план передачи не складывался. Перед глазами еще и еще всплывал неправдоподобно ясный взгляд Джесу.
Ей так захотелось увидеть Николу, забыть все передряги последних дней, почувствовать себя защищенной в его объятиях.
«Не буду себя мучить, сделаю как в том старом, любимом мамой фильме – подумаю об этом завтра».
Она увеличила скорость. Рим был уже совсем близко.
