Он настаивал на том, чтобы я вернулся в семью. Я же из неё не уходил, меня выгнали, не задумываясь и я поспешил напомнить ему об этом. На что опять послушал нотации о том, какой я дурак.
Но я не жалею, во всяком случаи пока, а что будет лет через двадцать, кто его знает?
Наша Милена, порхала счастливая по дому, маленькая Алекс тоже витала, вместе с мамой. И теперь весёлый и улыбчивый Кай, мне нравился больше. Да я и сам, больше себе нравился, ведь это классно, когда любишь, и это взаимно.
Только одно но..
Милена, так и не сказала за кого выйдет замуж, а у меня руки чесались выбить это из неё, не знаю почему спешил.
Хотя вру. Знаю. Если это буду я, то отец наконец от меня отстанет, но я не могу попросить, ведь, наверное, для Кая это тоже важно.
— Паба, — повернулся, услышав это странное слово. Я сидел за кухонным столом, и работал в ноутбуке, когда услышал голос Алексии.
— Паба, — опять повторяет и тянет ручку ко мне. Что это значит?
— Она просит пойти с ней, — переводит улыбчивая Милена, каким-то чудом оказавшаяся рядом. И улыбка и неё загадочная.
— Паба, — уже начинает злится Алекс.
— и что это значит? — спрашиваю у Милены, и встаю чтобы взять малышку за руку.
— Папа, — просто отвечает она и пожимает плечами, а у меня ступор. Вот просто ступор. Застываю на месте, как каменная глыба и не могу пошевелится. Просто не могу. Но как? Почему? Меня только что назвали папой?
Миллионы вопросов как рой мух пролетают в голове, и не дают мне начать здраво мыслить. Только лёгкое движение рукой заставило выйти с оцепенения.
— Меня? Она меня так назвала? — переспрашиваю в Милы, а та стоит и смотрит с хитрющими глазами.
— Не обольщайся, меня она так уже пару дней называет, — хмыкает только что подошедший Кай и обвивает за талию Милу, притягивает к себе и кладёт голову на плечо.
— Но я ведь… — мямлю всё ещё, находясь в ступоре. Но если честно, то осознание приходит с теплом на душе. Пусть я ей не биологический отец, но это так трогательно, это так зачаровывает.
— …такой же отец, как и я, — заканчивает за меня Кай и подмигивает.
— Мы пару дней учили кто есть, кто, по фото в телефоне, вот теперь получай. Правда у неё не получается говорить «папа», поэтому пока так, — беззаботно пожимает плечами Мила и расплываясь в улыбке, больше прижимается к Каю.
А у меня сердце всё больше и больше заполняется радостью. Разве так бывает? Разве это возможно, чтобы от одного взгляда пробирало до костей, чтобы от одного слова мурашки бежали табуном.
Как видим — возможно.
И я всей душой благодарю нашу храбрую девочку, за то, что подарила нам это, за то, что в своё время была храбрее, чем могла быть.
Беру Алекс на руки и подхожу к ним, прижимаюсь губами ко лбу Милены, и нежно целую.
— Спасибо, — шепчу и ухожу, так и оставив её с улыбкой на устах. Она умная, она всё понимает, и так же понимает, что сегодняшнее спасибо, это нечто другое.
С Алексией мы играем несколько часов, пока не приходит Милена и не укладывает её спать. Я же возвращаюсь к ноутбуку, да вот только не сажусь за него, взгляд то и дело натыкается на телефон, который практически без перестану звонит и звонит.
Может хватит прятаться? Он ведь мой отец, и рано или поздно нам придётся увидеться, нам придётся поговорить, и о Милене с Алексией в том числе.
— Да, — беру трубку и наконец говорю слова отцу. Он явно не ожидал, что я её подниму, поэтому на том конце слышится маленькое замешательство, сопровождающееся судорожным дыхание в трубку.
— Сын, — тяжело вздохнув он начинает.
— Да, отец, здравствуй, я тебя слушаю.
— Сын, и долго ты будешь прятаться? — сразу без предисловий. В этом весь он, всегда с нахрапом, и никогда по любви.
— Я не прячусь.
— Да? — удивлён, — тогда почему я не могу с тобой связаться, почему не могу тебя найти?
Это правда, дом записан на Кая, у меня нету ни недвижимости, ни бизнеса, чтобы он не пронюхал, и не началась опять его песня.
— Ты что-то хотел? — игнорирую его вопросы, он и сам всё прекрасно знает.
— А ты куда-то спешишь? — ехидство в голосе. Устало закрываю глаза, и шумно выдыхаю. Устал, чего он прикопался.
— Нет, говори, что ты хотел, не просто ведь названиваешь.
— Не просто, — подтверждает мои слова, — хотел спросить не образумился ли ты?
— Ты о чем? — конечно я понимаю о чем он, опять о свадьбе, о семье, но это всё уже было и больше я не хочу ходить во круг да окола.
— О, я всё о том же, когда ты возьмёшься за ум? — продолжает напирать.
— Отец, говори прямо что тебе нужно, я уже взялся за ум, так что нечего меня поучать, уже не маленький мальчик.
— Да, не мальчик? — голос поменялся, что-то не так.
— Ну? — и я больше не хочу играть в игру где правила не понятны.
— Тогда, не мальчик, — подчёркивает, — может приведёшь свою даму, и познакомишь с семьей, а то не гоже. Привез её издалека, а семья не в курсе, не порядок. — выдает на одном дыхании, а у меня ступор.
Откуда?
Так и застываю с телефоном. Милена, последнее что я хотел, чтобы он знал, но…
— Мне нужно спросить её, — приняв для себя решения, наконец говорю.
— И с каких пор ты стал тюфяком и подкаблучником?
