– Да у меня был полный кабинет свидетелей, которые присутствовали при разговоре.
Хрущев внезапно успокоился:
– Да ну? Хорошо, давай я позвоню тогда Володе.
Сняв трубку вертушки, приказал:
– Соедините меня с Семичастным, – сказал он, стоя у стола и продолжая смотреть Микояну прямо в глаза, – ах, даже так, ждет в приемной? Ну, зовите.
Дверь кремлевского кабинета отворилась, вошел мужчина лет сорока. Красивое лицо, волевой подбородок, крупный нос и темные волосы, чуть смеющиеся глаза под широкими бровями в который раз заставили Никиту Сергеевича вспомнить Чкалова. Чем-то они были с ним чертовски схожи.
Председатель КГБ СССР не любил форму, предпочитая носить обычный деловой костюм, но выглядел всегда при этом подчеркнуто скромно.
– Итак, друг любезный, докладывай, что нарыл.
Семичастный встал рядом с Анастасом Ивановичем, мельком взглянув на того с сочувствием, и отчеканил:
– Самодеятельность, Никита Сергеевич.
Хрущев вновь вспыхнул:
– Какая, на хер, самодеятельность, ты белены объелся? Сотни трупов. Это самодеятельность?! Песни и пляски, что ль, народные такие теперь?
– Позвольте, доложу по порядку. Ваш помощник, Фрол Романович Козлов, как я уже много раз говорил, ходит к нам в Комитет, как к девкам в баню. По моим данным, пошли слухи, что вы им были последнее время недовольны. И он решил выслужиться, отодвинув меня от проблемы Новочеркасска. Явился, взял спецгруппу «Первомай», отправился с ними на место. Дальше начинаются загадки. Мы проверили правительственную связь. Установили, что действительно был звонок из вашего кабинета в Новочеркасский горисполком. Но тут две нестыковочки есть. Во-первых, простите, Никита Сергеевич, я по долгу службы обязан знать, где вы находитесь в тот или иной момент, на случай чрезвычайных ситуаций. Вас в это время в кабинете не было, он вообще был пуст, мы уже допросили всю охрану. И второе, установить, о чем шла в разговоре речь, невозможно, поскольку, по-вашему же приказу, запись бесед я не веду. Вот такая петрушка.
– Ну, Фрол, сука, ты мне ответишь, – качая головой сказал Хрущев и наконец уселся в кресло, – а что с прикрытием?
– Тут все нормально, периметр занят, выдвинуты глушилки, ни один сигнал во внешний мир не уйдет. Зачинщики арестованы. Трупы мы отправили по кладбищам соседних городов и земляным карьерам. На улицах тишина и порядок, все мыши разбежались по норам. – Семичастный, поджав губы, склонил голову, наблюдая за реакцией генсека.
– Так, – Никита Сергеевич побарабанил пальцами по столу, – голуби мои, вы обосрались – вам и подтирать. Первое. Замять дело, Новочеркасск – в максимальный карантин, зачинщиков – по всей строгости. И второе, главное. Об этом должны знать только мы трое. А Фрол расплатиться должен. И не чем-нибудь – жизнью.
«Но кто же мог звонить из пустого кабинета?» – думал Хрущев, глядя вслед выходящим от него подчиненным.
Свет ударил в глаза яростно, волной, подхватил и увлек их из дверей зала кинотеатра. Долгое время оба молчали.
Наконец Борис сказал:
– Знаешь, у меня сейчас возникло иррациональное желание совершить акт насилия. Схватить первого попавшегося военного, лупить по мордасам и требовать «Прекратите! Прекратите, вашу мать, немедленно!»
Арк флегматично заметил:
– Ну я – военный. Валяй. Сопротивляться не стану.
Борис махнул рукой.
– Нужен хотя бы полковник, а лучше генерал.
– Братик, думаешь они что-то решают в этой стране? Ты вот посмотрел «На последнем берегу», понял, что нас всех в перспективе ждет. И? Думаешь, там, – Аркадий ткнул пальцем в небо, – не понимают? Лучше нас с тобой. Поэтому, кроме как по взаимной договоренности и с определенной целью, никогда никакой ядерной войны не будет. Мы с тобой идем по улице, а, возможно, вот в этом самом доме сейчас сидят верные бойцы империалистического фронта и правоверные партийцы, распиливая между собой очередные зоны влияния.
– У тебя просто дурное настроение после фильма, никто там сейчас не сидит.
Остановившись и, будто в тумане, вглядевшись в окна дома, Аркадий Стругацкий прошептал:
– Ты прав. Этот разговор состоялся здесь уже несколько месяцев назад.
Борис дернул его за рукав:
– Арк, очнись. Что с тобой?
Пелена спала с его глаз, и Аркадий вновь стал самим собой.
– Чушь какая-то. Опять вспомнилась Вологда. Знаешь что, к черту, пойдем, я покажу тебе ресторанчик с шикарной кухней, его совсем недавно открыли…
В дверь позвонили.
– А вот и он, – радостно воскликнула Людмила и побежала открывать.
Сидевшие за столом притихли. В коридоре раздалось:
– Ну что ж ты так поздно, Володя?
– Как обычно, как обычно, вообще еле смог вырваться, – загромыхал известный всей стране голос, звучавший из магнитофонов и проигрывателей. – Ну ты обещала сюрприз, давай, радуй усталого Галилея.
В комнату вошел Высоцкий и оглядел собравшихся за столом в этот поздний вечер. Расцвел своей знаменитой улыбкой, увидев статного высокого мужчину, в очках и клетчатой рубашке.
– Привет честной компании, – воскликнул он, – простите, что задержался, после спектакля сложно уйти сразу.
