Наклонившись, аккуратно подцепил черный, словно тлеющий квадратик подушечкой пальца. Поднеся его к носу убедился – тот пах духами Суламифь.
На Московском вокзале, стоя за столиком кафе, Кнопмус сказал Стругацкому:
– Обрати внимание, второй раз мы встречаемся в поезде и расстаемся здесь. Не менее интересно и другое: сейчас ты поедешь на Финляндский вокзал, откуда начал свой путь в большой мир. – Он помолчал. – Так что? Передашь брату мое предложение или все-таки решил попробовать действовать самостоятельно?
Аркадий равнодушно пожал плечами:
– Разве у меня есть выбор?
– Выбор есть всегда, – серьезно заметил Кнопмус, – просто весь вопрос в том, к каким последствиям он приводит.
– Наша с братом главная цель в жизни – продолжать писать книги. Совершенствоваться. Это все, чего мы хотим. Думаю, он согласится. Даже если бы не было этой чудовищной ситуации, предложение интересное, и глупо было бы отказываться.
– Ладно, – хлопнул Юрий Альфредович его по плечу, – иди уже.
Тот кивнул и направился в сторону метро, а к столику подошел, почесывая пузо, рыжеволосый грязный старик в засаленном халате.
Лишь последний глупец стал бы вести откровенный разговор в номерах дома творчества писателей «Комарово». Все знали, что комнаты оборудованы подслушивающими устройствами. Поэтому, когда была необходима откровенная беседа, уходили куда-нибудь подальше в парк.
Именно здесь медленно прогуливались по тропинке, бегущей вперед между высокими тонкоствольными деревьями, Аркадий и Борис Стругацкие, дымя сигаретами и настороженно поглядывая вокруг.
– Не обижайся, Боб, но даже тебе всего я рассказать не могу. Дело не в недоверии. Как говорится, многие знания – многие печали. Но ведь тут и малые знания – огромные опасности.
– Собственно, основное ты мне и так рассказал. Остальное уже детали. Раз это такая стррррашная тайна – держи ее при себе. Ну и что же Кнопмус хочет в обмен на годы нашего прозябания на свободе?
– Не ерничай. В деньгах, может поприжмемся, но где наша не пропадала? – махнул огромной рукой Аркадий и выкинул куда-то вдаль тлеющую сигарету. – Главное ведь – работать нам дадут. Писать сможем. А заработок найдем какой-то, не переживай.
– Все-все. Ты меня уел. Каюсь, – шутливо склонил голову Борис, – давай наконец о главном.
– А главное, как и все, у них весьма запутано. Через пару лет нам при странных обстоятельствах попадет некая рукопись. Задача – привести ее в божеский вид, литературы добавить и убрать потом фрагменты, на которые сам Кнопмус укажет, когда будет читать. Еще он просит оставить название, придуманное таинственным автором: «За миллиард лет до конца света».
– Ладно, – Борис втоптал ботинком окурок в мерзлую землю, – скажи мне только одно: для чего ему все эти сложности? Можно ведь было просто предложить сотрудничество, мы бы не раздумывая согласились.
– Мне кажется, он просто морочит нам голову.
– Чаю возьми мне, – грубо сказал рыжеволосый.
Кнопмус безропотно направился к буфетной стойке, шепнул пару слов продавщице и сунул пятирублевую купюру. Через несколько минут перед стариком дымился в подстаканнике ароматный напиток.
Отхлебнув, рыжеволосый огорченно заметил:
– Все-таки пить чай из кружки, пусть он даже листовой и правильно заваренный, – это извращение. Не те ощущения. Поэтому давай поскорее покончим с делами, и открой мне дорогу домой.
– Вы ужасный привереда, Страж. Я не помню за всю историю столь сварливого и желчного субъекта на этой должности.
Тот отмахнулся:
– Оставь свою лапшу для дурачков из Кремля. Пусть они твои лживые бредни слушают. Всегда мы были и будем, как ты выразился, сварливыми и желчными. Сам прекрасно знаешь, кто может стать Стражем и почему.
– Знаю, Великий, знаю. Но вы просили – к делу, так давайте к делу.
Вновь приложившись к кружке, старик сказал:
– Арк будет помнить только то, что касается его проблем. А суть разговора вспомнит в нужный момент.
Кнопмус слегка поклонился:
– Вы очень любезны. Могу ли я чем-либо отблагодарить Стража, кроме прохода к дому и чая?
– Нет, – рявкнул тот, – я только выполняю договор, – добавил он уже абсолютно спокойно, – мне от тебя ничего не надо. Разве что ты откроешь проход к первому Стражу, заключившему сделку с тобой, чтобы я открутил этому идиоту голову.
– Знаете, не было еще ни одного Стража, который не высказывал бы подобного желания. На редкость стойкая тенденция.
– Потому что ты отвлекаешь от работы. Все, вези меня, олень, в мою страну оленью, некогда мне тут с тобой разговоры разговаривать.
Оглянувшись вокруг, Кнопмус показал левой рукой на чуть мерцающий воздух:
– Здесь, Великий. Как вы любите, прямо к порогу дома.
Страж отхлебнул еще чая и, хмуро глянув на Юрия Альфредовича, не попрощавшись, шагнул в воздушную линзу.
Когда тот исчез, Кнопмус облегченно вздохнул.
– Бывало и хуже, – пробурчал он себе под нос.
Это была не самая лучшая идея – проводить совещание в закрытом городе, напоминающем радиоактивную свалку, но необходимость заставила.
