«…Понятно, Анжела не хочет, – размышлял Кис, – чтобы мы добрались до Аборигенки. Как мы уже вычислили с почти стопроцентной вероятностью (маленький процентик ошибки, пресловутое «почти» Алексей всегда оставлял на случай неожиданных открытий), рыльце у нее в пушку. На ее совести дурное дело, и связано оно каким-то образом с Аборигенкой. Которая жаждет Анжеле отомстить».
Однако разобраться во всем этом деле хочет Этьен Пасье. На него работают Реми с Ксюхой. Алексея же наняла Анжела. И она отправила его сегодня в отставку. Отсюда деонтологический вопрос: как быть? Продолжать копать под Аборигенку или ну их с Анжелой?
Собственно, спросить об этом следует Реми. Если им с Ксенией нужно, то Алексей, разумеется, поможет.
Набрать номер Реми Алексей не успел: тот позвонил ему первым.
– Держи, друг. Только что прилетела информация из Парижа: генеалоги кое-что нарыли.
– Что-что? – не понял английское слово Алексей. – Ксюша там рядом? Включи на громкую связь!
– Привет, Алеш, – раздался голос Ксении. – Реми, переходи на французский, я переведу. Алеша, слышишь? Информация пришла офигенная: у Дюваля была дочка! Соланж. Она погибла… ты там сидишь? – в сентябре 2003 года. Более того, она утонула на… та-дам!.. На Балеарских островах!
– Ого, – выдохнул Алексей. – Вот оно. То, что мы ищем!
– Бесспорно. В сентябре Олег еще на фото с Анжелой. И на Балеарских островах.
– Приложила она свою изящную ручку к гибели этой девочки, приложила, зуб даю. Вместе с любовником, с Олегом… Однако кто же такая Аборигенка? Мстительница, явившаяся по душу Анжелы чуть не двадцать лет спустя… Девочка в семье была одна? Братья или сестры у нее имелись?
Фоном слышался голос Ксюши, переводившей реплики Киса.
– Никого, одна. Даже мать умерла за несколько лет до знакомства Дюваля с Анжелой. И кто, в таком раскладе, может мстить за нее сегодня, а?
– Реми, а девочка не могла ли выжить?
– Считается, что утонула.
–
– Тело не нашли.
– О-о-о… Не думаешь ли ты, что она…
– По крайней мере, это интересная гипотеза.
– Очень интересная! Но
– Не знаю, удастся ли что-то нарыть, – вздохнул Реми. – Столько времени прошло. Но буду стараться. Лечу завтра в Париж. У Дюваля осталась старшая сестра, может, что-то вспомнит. Потом отправляюсь на остров Форментера.
– Что за остров? Где? Никогда не слышал.
– Так Балеары же. Самый маленький из них.
– Вот те на, я думал, там всего три: Майорка, Ибица и Менорка.
– Их пять. Еще Кабрера и самый маленький – Форментера.
– Обогатил свои познания, спасибо. Значит, девочка утонула на этом самом… на Форментере?
– Да, судя по полученной от генеалогов справке. Попробую с местными жителями поговорить, вдруг кто-нибудь что-нибудь припомнит. Буду держать тебя в курсе, Кис.
– Реми, попроси у сестры Дюваля семейные фотографии. У вас там, во Франции, обожают снимать всех членов семейства до сто десятого колена от рождения и до гроба, я прав?
– Ну, кто как… Но в целом верно.
– Так вот, камрад, попробуй найти у нее фотку дочери Дюваля. Она же ей племянница, фотографии должны сохраниться. Очень меня «арка Купидона» утопшей девочки интересует.
– Форма верхней губы?
– Ага-ага. Она не меняется с возрастом, я почитал кое-что на тему.
– Заметано. Анжеле хочешь показать? Не боишься, что ее удар хватит, если она эту «арку Купидона» узнает?
– Да я б охотно сделал эту провокацию, – недобро усмехнулся Алексей, – да только она отказалась от наших услуг. Кричала, что запрется дома и больше ни шагу на улицу.
– Хм… Думаешь, правда?
– Не знаю. Не исключено. Она боится безумно. Ясно же, что Аборигенка явилась мстить.
– Пошли все-таки Игоря. Даже если Анжела не выйдет из дома, Аборигенка будет ее поджидать. Пусть он попробует вычислить ее и отследить. Нам нужно узнать, где ее искать в случае чего.
– Уже поставил задачу. Он к тому же сделает ее портретик, если удастся.
– Классная мысль. Если получится, сравним фотографии девочки и девушки… Ксюшу оставляю тебе в помощь. Она русская, может оказаться тебе полезной в переговорах и с Анжелой, и с братьями-сестрами. Тем более что по-испански она, в отличие от меня, не говорит, на Балеарах мне не поможет.
– Пока тут работы для Ксюши тоже нет. Вот только когда получим от тебя интересную инфу. Но это, наверное, займет пару дней.
– Как минимум. Скорее, больше.
– Не страшно. Особой срочности в этом деле больше нет, Реми. В принципе, ситуация достаточно понятна. А нароем ли мы доказательства, вопрос тридесятый. Твой клиент ведь жаждет лишь узнать, какую подлость совершила Анжела, не так ли? А не отдать ее под суд?
– По крайней мере, до сих пор о суде разговора не было. Но он еще не все знает. А вот когда я ему полностью выложу… Посмотрим, что он скажет.
– Так ведь за давностью лет ее уже к суду не привлечешь.
– Не скажи. По французскому законодательству можно даже через сто лет дело заново открыть, если всплыли обстоятельства, неизвестные ранее…
На этом они и расстались.
