Аркада. Эпизод первый. kamataYan полностью

Морган помолчал, продолжая прятать лицо под руками и мерно раскачиваясь на кровати, затем повернулся и, глядя на Алекса сквозь пальцы, спросил:

— И мне нужны лекарства, чтобы его удержать?

— Как вариант, — пожал плечами А2.

— Интересная теория, доктор Аккерман.

— Спасибо.

— Но почему вы решили, что внутри меня живет брутальный самец?

— Но ведь кто-то же там есть, доктор Каплан, — ответил Алекс, глядя врачу в глаза. — Внутри каждого из нас есть кто-то настоящий. Благодаря вам я это знаю точно.

Фраза прозвучала участливо, очень по-дружески, А2 сыграл свою роль безупречно, но прозвучавшие слова заставили Моргана задуматься, а затем тихо сказать:

— Вы сильно изменились, доктор Аккерман.

— Разве не это было вашей целью, доктор Каплан? — ответил Алекс, и на его губах заиграла тонкая улыбка.

Когда Морган ушел, А2 поднялся с кровати, потянулся и подошел к окну — в последнее время он полюбил разглядывать открывающийся из него вид. И громко спросил:

— Ты здесь?

— А где же еще? — ворчливо отозвался невидимый собеседник.

— Что за дурацкое имя: Манин?

— Опять…

— Ты сам его придумал?

— Мир перестал давать своим детям правильные имена, — неохотно ответил Манин. — Приходится выкручиваться.

— И долго ты выкручивался?

— Подольше вашего, — съязвил Манин, но, к его удивлению, А2 оставил дерзость без ответа.

— Мир дает имя, которое ему кажется правильным, — произнес Аккерман, разглядывая лежащий под ногами город. — А мы выбираем, исходя из своего понимания мира. Возникает вопрос: что важнее — то, кем ты себя ощущаешь, или то, кем тебя видят?

— Разве это не одно и то же?

Вопрос заставил А2 поморщиться и высокомерно поинтересоваться:

— Ты понимаешь, о чем я тебя спрашиваю?

— Не всегда, — не стал скрывать Манин.

— За что тебя хотели убить?

— Люди безумны.

— Они посмотрели на тебя со стороны и испугались.

— Это не имеет отношения к имени. Тогда его у меня не было.

— Мы оба знаем, что ты врешь, — хмыкнул Аккерман. — У тебя было имя. Поэтому сейчас оно другое.

— Меня хотели убить из-за имени? — уточнил Манин.

— Из-за того, что ты слишком умный, — ответил А2.

— Разве это плохо?

— Это не нужно.

— Почему? — окончательно растерялся Манин.

— А где ты можешь пригодиться?

Разговор замер. Растерянный Манин принялся перебирать варианты своего возможного трудоустройства, но, прежде чем нашелся с ответом, А2 напористо продолжил:

— Вернемся к твоему дурацкому имени. Для кого ты его придумал?

— Для себя.

— Молодец…

— Поверить не могу: вы меня похвалили.

— Это не все мои таланты.

— Вы отвратительны, и с вами тяжело, — заявил Манин. — Иногда вы ненадолго становитесь человеком, потом пугаетесь и вновь превращаетесь в этого… в то, что вы себе придумали.

— Или в то, что я есть на самом деле.

— Сомневаюсь.

— Тогда какого черта ты не сбежал?

— С вами интересно. — Манин, кажется, рассмеялся. — И еще мне нравится думать, что я — такой же рехнувшийся кретин, как вы.

— Вижу, у меня появился личный фанат. Правда, с манией величия.

— Вы отвратительны, и с вами тяжело.

— Знаю. — А2 помолчал, а затем резко сменил тему: — Сколько он протянет?

— Недолго, — на удивление спокойно ответил Манин. — Доктор Каплан на грани срыва.

— Хорошо.

— Вам его не жаль?

— Почему мне должно быть жаль? — удивился Аккерман. — Он хотел меня убить.

— Он выполнял свою работу.

— Глупую работу.

— Он действительно верил, что пытается помочь.

— Действительно верил, что у меня внутри живет маленькая девочка? — саркастически осведомился А2. — У меня внутри?! Не смеши меня.

— Вы стали злым, — грустно произнес Манин.

— Еще нет.

— Но станете.

— Нет.

— Станете.

Упорство собеседника вывело Аккермана из себя. Он невнятно выругался, стукнул по стеклу ладонью и громко спросил:

— Ты сам признался, что не понимаешь и половины того, что я говорю. Не понимаешь?

— Нет, — уныло подтвердил Манин.

— И поэтому не знаешь, почему я до сих пор продолжаю сходить с ума в этой клинике.

Невидимый собеседник поразмыслил над утверждением и осторожно предположил:

— Чтобы стать злым?

— Злость — это сопутствующий товар, запонки к сорочке, — рассмеялся в ответ А2. — Я прошел через все, что мир может дать оркам, и клиника — последний этап путешествия. Здесь я закончу примерять мир, в попытке отыскать в нем хоть что-то достойное.

— Зачем? — спросил Манин.

Аккерман выдержал паузу, а затем жестко ответил:

— Чтобы убедиться, что мир не достоин жалости.