Орку никто не поверил. Орку поверили все. Политики заявили, что беспокоиться не о чем, поскольку на территории королевства не зафиксировано ни одного случая появления kamataYan. Политикам не поверили. Мэр Лондона призвал сохранять спокойствие — в ответ начались волнения в Хакни: поджоги машин и грабежи. В район отправились полицейские и после ряда коротких стычек сумели навести относительный порядок. Мэр выступил со вторым обращением, с оптимизмом заявив, что «подданные Ее величества проявили присущую им выдержку», но все со страхом ждали сумерек…
И в темноте Лондон вспыхнул.
Мертвые принялись убивать мертвых.
Выстроенные на окраинах MRB дали хаосу солдат, и толпы людей покатились по улицам, сметая со своего пути полицейские кордоны и вступая в схватки с силами правопорядка, друг с другом и с законопослушными гражданами. Одни лондонцы взялись за оружие, чтобы грабить, другие — чтобы защищаться. Погромщики били витрины, в ответ хозяева открывали огонь. Полицейские организованно отступали к центру, в оставленных районах начинались пожары. Что происходило с людьми, можно было лишь догадываться.
— Мы могли уехать, — вздохнула девушка.
— Мы не собирались, — напомнил Орк.
— Ты бы что-нибудь придумал, — уверенно ответила Беатрис. — Я знаю, тебе звонили, наверняка предлагали покинуть город, но ты остался из-за меня.
У нее подскочила температура, и девушка весь день пролежала в постели. С грустью шутила, что «счастливый день сменяется печальным», а после выступления Орка это стало для нее навязчивой идеей.
— Не кори себя, — мягко произнес мужчина, целуя любимую в шею. — И поверь: все будет хорошо.
— Ты обещаешь?
— Я тебя когда-нибудь обманывал?
— Я слишком мало тебя знаю, — попыталась пошутить Беатрис.
— И сейчас, и завтра, и через сто лет ничего не изменится: что бы ни случилось, я не стану тебе лгать.
— Через сто лет?
— Мы ведь собирались жить вечно, — напомнил Орк.
Беатрис рассмеялась, потянулась и крепко поцеловала его в губы. Потом прижалась щекой к его щеке, закрыла глаза и прошептала:
— Когда я услышала Орка, то подумала, что заразилась. Ведь все совпало: мне стало плохо, он сказал, что Лондон ждут неприятности. У меня появилось чувство… Нет! Я подумала… я сразу подумала, что не хочу ждать смерти от этого мерзкого kamataYan, не хочу! Лучше убить себя.
— Ты смелая.
— В том, что испугалась?
— В том, что не хочешь поддаваться террористу, — объяснил мужчина. — Смелая и гордая.
— Спасибо.
— Я в тебе не ошибся.
— Искал смелую и гордую?
— Искал тебя.
— Зачем ты искал меня? — спросила Беатрис, мечтая оставаться в объятиях возлюбленного вечно.
— Я предчувствовал, что нас ждет эпохальное событие, и не ошибся. — Орк кивнул на окно. — Мы смотрим не на погром, а на историю.
— История заканчивается на наших глазах.
— Как бы нам ни хотелось считать себя единственными и неповторимыми, мы всего лишь песчинки на ветру времени. Ветер подхватывает нас, какое-то время несет, одних поднимая выше, других прижимая к земле, а затем, наигравшись, бросает, чтобы подхватить следующую пыль.
— А мы?
— Мы остаемся там, где заканчивается наше время.
— Мы умираем.
— Все умирают.
Несколько секунд Беатрис обдумывала то, как мужчина произнес короткий ответ, и с легким удивлением признала:
— Ты действительно не боишься смерти…
— Я знаю, что не смогу ее избежать.
— Все это знают, но все боятся.
— Потому что не верят.
— Нет, — не согласилась девушка. — Потому что жить — естественно. И хочется, чтобы жизнь продолжалась.
— Что может быть неестественнее вечной жизни? — поинтересовался Орк, обрадованный тем, что Беатрис отвлеклась от царящего на улицах безумия.
— Что плохого в вечности? — вопросом на вопрос ответила девушка.
— Жизнь — это постоянное обновление, — помолчав, произнес Орк. — Это прекрасная весна молодости, летний расцвет чудной зрелости, тихая грусть увядающей осени и скованность старой зимы.
— Но потом все начинается сначала.
— Не для нас.
— Жаль…
— Поэтому будем просто наслаждаться тем, что есть. Ведь сегодняшний день, каким бы он ни был, никогда не повторится.
— И хорошо, что не повторится, — вздохнула Беатрис. — Не хочу еще раз увидеть погибающий Лондон.
— С другой стороны, это же прекрасно — увидеть, чем все закончилось.
— Я бы хотела, чтобы Лондон стоял вечно.
— На Земле есть только один Вечный город, Беатрис, только один…
И в следующий миг, словно подтверждая его слова, громыхнуло и осветилось желто-оранжево-красным высоченное здание GS. А затем медленно, будто нехотя, стало оседать на застонавшую землю.
— Это рухнул небоскреб? — изумилась девушка.
— Нет, — спокойно сказал Орк. — Это Лондон рухнул в ад.
— Связь, управление, координация служб — все полетело к чертям, — сообщил генерал Аббаси, угрюмо глядя на Карифу. — GS полностью контролировала ситуацию… не управляла, но хотя бы контролировала. Мы разработали план пресечения беспорядков, полицейские силы перегруппировывались, подтягивались армейские подразделения, и на рассвете должна была начаться зачистка. Что будет теперь я не знаю, но вы…
