— Я об этом не подумал… — признал Конелли.
— Знаю.
— Но мнения своего не изменю, — закончил Фаусто. — Я не доверяю Винчи.
— Что же мы будем делать? — подняла брови синеволосая.
— У меня есть полномочия обратиться за помощью к военным. Я свяжусь по закрытому каналу с нашей базой в Кальяри и попрошу провести операцию на буровых платформах. Мы будем следить за происходящим по спутнику.
— Жаль, — уныло прокомментировал решение руководителя афрошвед. — Очень жаль.
— Не волнуйся, мне кажется, пострелять нам еще придется.
— А съездить на море?
— Вернемся в Штаты — съездим.
— Обещаешь?
— Даю слово.
— Оплатишь уикенд?
— GS оплатит.
— Договорились, — Гуннарсон потянулся. — Пойду приму душ.
И вышел из гостиной.
Конелли же выключил настенный коммуникатор и покосился на Рейган.
— Тоже думаешь, что А2 и есть Орк?
— Предполагаю, — очень осторожно ответила синеволосая. Предельно осторожно, потому что понимала, что если догадка верна, их расследование выходит на совершенно другой уровень.
— Сначала я думал, что Орк — протеже А2, специально созданный для Окситании лидер, но теперь понимаю, что цели Орка намного шире, — медленно произнес Конелли, усаживаясь в кресло напротив Рейган.
— Во что мы влипли, Фаусто?
— Я думаю, что даже люди, которые нас сюда послали, не понимают, во что влипли, — очень тихо ответил Конелли, выделив голосом слово "люди". — Окситания стала для Орка трамплином, базой, с которой он начал экспансию, а такую власть нельзя никому отдавать, ее создают только для себя.
— Но это значит…
— Это значит, Рейган, что мы пытаемся достать одного из умнейших людей планеты. Мы ищем того, кто изменил мир, но на этом не остановился. Мы ищем не ученого, который продолжает изыскания, а человека, собравшегося сокрушить все, что мешает наступлению будущего, которое он уже создал в своем воображении.
— Считаешь А2 психопатом?
— Мы уже одной ногой живем в будущем, которое он придумал. Вот и думай, психопат он или нет.
Несколько мгновений синеволосая смотрела Фаусто в глаза, затем поднялась и направилась к бару.
— Я лучше выпью.
— Это все, что ты можешь сказать?
— А что говорить? — Рейган остановилась и повернулась к Конелли. — Соскочить нам все равно не позволят.
Фаусто вздрогнул, поняв, что синеволосая права, и попросил:
— Налей мне тоже.
Бурные события последних лет привели к появлению в Европе лидеров нового типа: жестких, а иногда жестоких людей, имеющих за спиной многочисленную, крепко спаянную группу сторонников, то есть — собственную армию. Когда-то давно таких лидеров называли полевыми командирами, однако в цивилизованных странах словосочетание не прижилось, "шейхами", как им бы хотелось, называли редко и неохотно, и в официальных бумагах появилось лицемерное определение "фактический руководитель территории" с соответствующим географическим уточнением. Некоторые из таких "руководителей" исчезли почти сразу, сожранные удачливыми коллегами, другие укрепились, удержали захваченные области и даже расширяли зону влияния. К таким относился Сечеле Крокодил Дога, опытнейший полевой командир из "старых", тех, которые заявили о себе в самом начале беспорядков, вызванных некрозом Помпео.
В начале двадцатых годов Сечеле Дога считался королем Бордо, сумев вышибить из города не только арабов, но и албанцев. Он назначал и снимал местную власть, водил дружбу с начальником полиции, а начальником жандармерии стал его двоюродный брат. Дога процветал, чувствовал себя более чем уверенно, под его началом находилось несколько тысяч бойцов, и потому к начавшимся беспорядкам он отнесся прагматично, сообразив, что подвернулся великолепный случай взять больше власти, чем уже есть. И поначалу все шло идеально: мэр города призвал жителей "во имя спокойствия" признать "временного фактического руководителя", большая часть полицейских и жандармов открыто перешла под начало Крокодила, деморализованные военные отступили, ему удалось забрать часть их складов, и установить власть практически над всей Новой Аквитанией. Однако радовался Сечеле недолго. И если рейдам подконтрольных президенту Аббасу отрядов он еще мог противостоять, то удержать Окситанию, армию которой составляли профессиональные военные, не был в состоянии при всем желании и после ряда болезненных поражений отступил на север, сохранив контроль лишь над Ла Рошелью и прилегающими землями. Некоторое время Крокодил огрызался набегами, но вскоре понял, что Окситания заинтересована в создании надежных буферных зон вдоль границы с франками, провел переговоры и заключил взаимовыгодное соглашение. Дога гарантировал, что с его направления у Окситании не будет проблем, а взамен получал поддержку, позволившую ему несколько расширить владения.
— Сечеле, рад тебя видеть.
— Взаимно, Джа, взаимно.
