— Звучит убедительно, — подумав, отозвалась Вашингтон. — Мелкие банды чаще устраивают стычки, что хорошо для новостей.
— Но взаимоотношения и будущее "guerreros" и FN23 меня не волнуют, — Оити не позволила себя перебить. — Меня смущает тот факт, что на фоне всего этого дерьма к нам заявилась никому не известная девка и предложила совершить налет на запрещенное здание.
— Ты опять об этом… — поморщилась Нкечи, хотя прекрасно понимала, что в словах Оити есть резон. Подруга имела право на подозрения, но заткнуть ей рот, как рядовой пикси, нельзя, Оити нужно уговаривать.
— И обрати внимание, как хорошо мы подготовлены: наши девчонки всегда славились дисциплиной и выучкой, а теперь у нас есть отличные боевые пинги, современные средства связи и богатый арсенал разнообразного оружия, в том числе тяжелого. — Длинная выдержала паузу. — По сниженной, мать ее, цене.
Подобные мысли приходили в голову Вашингтон, но она гнала их прочь, потому что… потому что остров, черт бы его побрал, манил не только свободой и безопасностью, но и удивительной улыбкой Эрны Феллер. Прекрасной, страстной, как тысяча возбужденных наложниц, Эрны Феллер. Вашингтон гнала мысли прочь, но не могла не ответить длинной:
— Хочешь сказать, что мы вляпались в заговор?
— В котором нас используют втемную, — подтвердила Оити. — Другого объяснения я не вижу.
Со стороны длинная казалась глуповатым исполнителем, жестоким и не особенно умным, но в действительности умела систематизировать информацию и делать правильные выводы. Однако способности проявляла только при Нкечи и только в интересах "pixy". Главный же недостаток длинной заключался в том, что информацию она систематизировала медленно и нынешний вывод, с виду правильный и весьма неприятный, сделала слишком поздно.
— Боюсь, мы не сможем отказаться от штурма Рокфеллер-центра, — мрачно сказала Вашингтон.
— Согласна, нужно было сразу послать Мегеру к черту, — вздохнула Оити. — А теперь мы вписаны в уравнения и если откажемся сотрудничать — нас заставят.
— Как?
— Думаешь, у них нет рычагов?
— Думаю, есть, — Нкечи помолчала. — А если сбежать? Деньги у нас с тобой есть. На остров не хватит, но на беспечную пенсию где-нибудь в Бразилии мы заработали.
— Бросить девчонок?
— Мы говорим о наших жизнях.
Оити дернула плечом, помолчала, после чего качнула головой:
— Не позволят.
— Каким образом? — удивилась Вашингтон.
— Если мы действительно в уравнении, то к каждой из нас приставлен индивидуальный дрон, который следит за нашими перемещениями. Нам не уйти. А если останемся — шанс есть.
— Откуда ему взяться?
— У нас Мегера, — напомнила длинная. — А она, похоже, не последний человек в этом бардаке.
Нкечи тщательно обдумала слова подруги и твердо сказала:
— Если Мегера нас предаст — я ее убью.
— Шейх Сечеле, пожалуйста! Шейх Сечеле, не убивайте! Я все понял! Я…
Крик оборвался. Точнее, он продолжился — резким, полным ужаса визгом: приговоренный дошел до конца доски, сорвался, заорал от страха… И умолк. Вопль оборвался едва различимым всплеском воды.
Зрители бросились к борту.
— Я его вижу!
— Он вынырнул!
— Плывет!
— Как ему плыть? Руки связаны!
— Кричит!
— Не кричит, а плачет!
Наблюдавшие за казнью бандиты громко обменивались впечатлениями, указывая пальцами на несчастного, и обсуждали, как долго он протянет; делали ставки; несчастный жалобно кричал в ответ, а затем поплыл на спине, отчаянно суча ногами, надеясь погибнуть под корпусом гигантского судна, чтобы избежать мучений; Сечеле "Крокодил" Дога молчал, думая о том, кто будет следующим.
И не сомневаясь в том, что следующий обязательно будет.
