И предложил действовать в строгом соответствии с планами ЧС.
— Почему бездействует полиция? — с горечью спросила Лариса, увидев людей, выносящих продукты через разбитую витрину магазина. Простых людей, не боевиков.
— Полиция занята войной, — ответил Кастор.
— И поэтому не мешает грабежам?
— Не может помешать, — угрюмо уточнил Гельмут. — Полиция и GS патрулируют мосты и тоннели, чтобы не пропустить на остров бандитов. Сейчас — это единственное, что они могут сделать.
— А что будет с нами?
— Башня хорошо защищена, но если комендант решит, что ситуация обостряется, нас немедленно переведут в автономный подземный бункер, в котором мы сможем провести столько времени, сколько потребуется военным, чтобы навести в Нью-Йорке порядок.
— Почему не сразу?
— Потому что в Рокфеллер-центре абсолютно безопасно, миссис Феллер, — с улыбкой ответил Гельмут. — Это настоящая крепость.
— Повредить все мосты и тоннели? — уточнил Руфай, глядя на Крокодила через экран коммуникатора. — Сечеле, брат, ты спятил? Зачем?
— Я ведь сказал: ночью в город войдет Национальная гвардия.
— Нам тоже об этом сказали, — кивнул Мози. — Пусть входит.
— В смысле? — растерялся Крокодил.
— Мы решили все свои вопросы, — развел руками лидер FN23, с удовольствием глядя на изумленного двоюродного брата. — Мы зачистили Нью-Джерси и Статен-Айленд от итальянцев и латиносов. Мы полностью контролируем порт, а значит, можно остановиться.
— И ты не будешь добивать "guerreros"? — Крокодил не мог поверить, что кровожадный Руфай упустит возможность утопить старых недругов в крови. Не мог. А потом вспомнил, что он не в Европе, где война велась до последнего солдата, и все встало на свои места.
— Брат, невозможно откусить больше, чем можешь проглотить, — самодовольно разъяснил свои резоны Мози. — Я взял Нью-Йорк и север Восточного побережья. Я договорюсь с властями, прикажу не сопротивляться Национальной гвардии и обвиню в войне "guerreros". А учитывая, что они первыми вошли в Бруклин, мне поверят. Я хочу выжить, брат, и владеть тем, что взял.
Появившийся в кадре Узочи кивком подтвердил слова главаря FN23. И хотя на его металлическом лице не отражались эмоции, Крокодилу показалось, что Узочи улыбается. И он неожиданно понял, что если бы совещание проходило очно и он находился рядом с двоюродным братом, ему бы уже прострелили голову.
Просто потому, что Мози не хочет быть виноватым.
— Ты всегда был умным, — медленно произнес Сечеле.
— Спасибо, — кивнул Руфай. — Но ты не волнуйся, брат: твои парни заработали право занять точки и территории, которые мы очистили от "guerreros". Приезжай, обсудим.
— Хорошо, Мози, скоро приеду.
Крокодил отключил связь и потер рукой подбородок.
Что делать? Положение, которое изначально не выглядело блестящим, стало критическим. Теперь ему грозила смерть как с той, так и с другой стороны, причем двоюродный брат убьет его обязательно, а вот сотрудничество с хитроумным белым оставляло хоть какую-то надежду.
"Хорошо, что я не сказал Мози, что у меня все готово к взрыву, — подумал Крокодил, постукивая пальцами по замолчавшему коммуникатору. — Иначе он бы все сделал, чтобы меня остановить".
Справа догорал автобус.
Бандиты использовали его, чтобы преградить кому-то дорогу, но этот "кто-то" оказался отлично вооружен и врезал по преграде ракетой. Автобус завалился, съехал на тротуар, врезался в витрину кафе, взорвался — видимо, сдетонировали находящиеся внутри гранаты, — и угол здания охватил пожар.
Который никто не тушил.
А стоявшей за автобусом бетономешалке попросту снесли кабину, превратив в груду бесполезного железа.
— Я думала, на острове тихо, — пробормотала Эрна в "командирский" канал связи, к которому были подключены только она, Амин и лидеры клана.
— На острове тише, чем в остальных боро, но это не значит, что здешние ребята не хотят урвать свой кусок пирога, — тихо ответила Нкечи.
— Как мы? — осведомилась Карифа.
— Мы собираемся съесть главное блюдо, — твердо сказала Эрна.
— Главное блюдо пирога?
— Просто: главное блюдо, — Мегера помолчала. — Не знаю, ради чего сражаются "guerreros" и FN23, но что бы они ни захватили, они не возьмут даже десятой доли нашей добычи.
— Главное, не подавиться, — обронила Оити.
— С горчицей все пройдет идеально.
Нкечи хмыкнула.
Потому что горчицы на Манхэттене оказалось вдоволь. Здесь было намного спокойнее, чем в других боро, не говоря уж о Бруклине, но, конечно же, не так, как в мирные дни. Прохожих нет. Не "почти нет", а просто — нет. Все сидят по домам. На улицах только мародеры и грабители, но не одиночки — бандами, минимум пять человек. Оружие только стрелковое, и потому они с завистью смотрят на конвой "pixy": бронированные внедорожники с автоматическими пулеметными башнями, вооруженные грузовики и боевые дроны. Бандиты смотрят с завистью, но благоразумно не лезут. А то и не смотрят, не отвлекаются от грабежей и насилия.
Полиция контролировала переправы и несколько кварталов, формируя зоны безопасности для беженцев и сильных мира сего. И одну из таких зон, самую, наверное, безопасную, "pixy" намеревались взломать.
