Женщины, конечно, еще — хуже; они готовы выбежать на улицу в голубом платьице при первом заявлении по телефону, что снег перестал идти. Все равно не им, а мужу приходится платить доктору. Скверную роль в этом деле, конечно, играют портнихи; не в силах дождаться весеннего сезона, приносящего солидные заработки, они еще с января месяца начинают уверять клиенток, что случаи солнечных ударов начали повторяться все чаще и чаще и выходить в первых числах февраля на улицу в зимнем пальто — значит идти на верную смерть. Здесь уже жены не смотрят на то, что в расходах по похоронам им участвовать не придется, а предпочитают спастись.
Это все весной.
В октябре месяце очень холодно. Я мог бы подтвердить это массой свидетельских показаний. Если вы не хотите окончательно ссориться со своими близкими, не смотрите, что они носят в это время. Человек, расходившийся в каком-нибудь зеленом костюме или всеми помыслами и симпатиями сросшийся с желтым пиджаком, добросовестно и честно считает октябрь одной из неотделимых частиц жаркого тропического лета.
— Вы, кажется, на дачу собираетесь? — иногда приходится мне хмуро спрашивать такого экзотического знакомого.
— Я? Нет. А почему вы думаете?
— Костюм у вас такой… Еще бы корзиночку для ягод да стакан холодного квасу в руку…
— Как костюм? Да ведь еще октябрь месяц…
— А когда же вы теплое наденете?
Человек мнется. По-видимому, он собирается надеть теплое пальто уже после выхода из больницы, куда его привезут с отмороженными ногами и животом.
— Да вот осень поздняя будет…
— Ага. В январе?
— Нет, раньше… Впрочем, если будет тепло…
— Может быть, вы предполагаете, что ввиду исключительного времени, какое переживает Россия, зима будет отложена до более благоприятного времени и что…
— Вы, кажется, шутите…
— Помилуйте…
Особенно, в случае наступления холодов, бессердечны женщины. В них моментально исчезает чувство материнства, нежности, душевной мягкости и даже жалости по отношению к близким людям. Все преимущество мужского характера, в этом случае, в том, что если в крещенские морозы мужчина пойдет босиком по снегу или ляжет в голом виде на лед читать книжку лирических стихов — он не будет требовать этого от других. Если бы это сделала женщина, она принудила бы к этому и окружающих ее людей…
Так, по крайней мере, ведут себя женщины в октябре.
— Мне холодно.
Жена смотрит изумленно и недоверчиво:
— Не может быть.
— Честное слово. Надо бы замазать окна.
— Это в октябре месяце?
— Именно. Не только вообще в октябре, а завтра с утра.
— Ты еще чего-нибудь не надумаешь?
— Печь бы протопить надо…
— Печь? В октябре? Топить?
— Только топить. Я ничего больше не требую от простой комнатной печи.
— Просто ты придираешься ко мне… Замазать окна… Да их, может быть, еще открывать придется…
— У себя лично, около своего стола, в октябре месяце я открою окно только для того, чтобы выброситься из четвертого этажа…
— Мы живем в шестом.
— Тем печальнее для нашей семейной жизни.
— Топить печки… В октябре… Ты с ума сходишь… Я сейчас позову Дашу… Даша! Даша!
— Звонят, барыня?
— Нигде не звонит. Скажите, Даша, наши соседи топят?
— Соседи? Топют? В октябре месяце… Да что вы, барыня…
— Ну вот видишь… А там же интеллигентная семья.
— Может быть, соседи разводят белых медведей, Даша?
— Як им только на кухню забегала… Не знаю.
— Не говори глупостей, не задавай дурацких вопросов…
— Может быть, наши соседи приглашают на чашку чая всех знакомых моржей…
— Ты… идите, Даша… Ты просто хочешь поссориться?
— Ничего подобного… Если вы не думаете топить, по крайней мере, перед тем как я сажусь работать, увертывайте меня в теплое одеяло, ставьте около меня керосинку…
— У тебя все смех… Сожжем теперь все дрова, а что к нету делать будем?..
— Летом, особенно в июле, вообще можно перестать отапливать жилые помещения.
— И теперь так посидишь… Ты, жилое помещение…
Просыпаясь, в октябре месяце, в нетопленой комнате, сладко думать о знакомых, кончивших молодую жизнь быстрым наложением на себя рук. Погода на улице — жидкая больничная овсянка — мокрая, холодная, скользкая.
— Чего же ты лежишь? Проснулся ведь. Знаешь сколько времени?
— Знаю, — тупо говорит человек, разлежавшийся в тепле, — половина восьмого. Пополуночи.
— Пополуночи… Ты еще лежи больше. Половина двенадцатого.
— Не может быть, — неохотно сдается теплое существо в постели, — часы вперед идут. У них и стрелка такая. Краешек отбит.
— Ты хоть туфли надень.
Осторожно высунутая из-под одеяла нога бережно пробует туфлю. Впечатление получается неважное, потому что нога сейчас же быстро прячется под одеяло.
— Холодно, — жалобно поясняет ее владелец, — и туфли холодные…
— Что же, кипятком их прикажешь полить? Вставай.
— Мне, собственно, сегодня торопиться особенно не…
— Может, тебе обед в постель принести? Да? Да?
— Потопили бы, хоть на ночь…
— Погоди недели две, топить начнем…
— Что же мне, две недели в постели лежать?..
— А по мне хоть месяц… Черт с тобой.
Может быть, вы тоже любите холод — тогда извиняюсь.
Пути экранотворчесгва
Птичка Божия не знает
Ни заботы, ни труда.
Хлопотливо не свивает
