По сведениям английских газет, немецкие текстильные фабрики ПРЕИМУЩЕСТВЕННО ВЫПУСКАЮТ ТОЛЬКО КОРИЧНЕВЫЕ ТКАНИ И. ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ, КОРИЧНЕВЫЕ РУБАШКИ.
Тут благонамеренный анекдот напрашивается сам собой.
Одному нехорошему рабочему предложили в магазине коричневую рубашку.
— А мне не хочется, — неожиданно сказал рабочий. — Дайте другую.
— Рекомендую именно эту, — настаивал торговец. — Самая экономная.
— Почему?
— Единственная рубаха, которую не снимают с гражданского населения.
Ответ был так остроумен, что арестовали и покупателя, и продавца. Это означает, что никаких классовых различий в стране уже не существует и каждый гражданин равен перед лицом закона.
Наиболее темпераментный фашистский орган «Фоль-кише Беобахтер» заявил на днях: «ЧЕМ МЕНЬШЕ НАСЕЛЕНИЕ БУДЕТ ГОВОРИТЬ ВСЛУХ О ПОЛИТИКЕ. ТЕМ СПОКОЙНЕЕ БУДЕТ В СТРАНЕ».
Благонамеренный анекдот по этому поводу краток и выразителен.
Не так давно одного доктора стали бить на улице.
— Караул, убивают! — закричал доктор.
— Прошу не говорить вслух о политике, — сделал ему замечание шуцман.
Это доказывает, что люди свободных профессий очень разговорчивы и не сразу могут понять смысл внутренней политики.
Каждый из приводимых нами благонамеренных анекдотов может рассказываться как в семейном кругу, так и на пути в концлагерь. Смысл и значение их от этого не меняются.
Она любила меня и верила мне. И потом все это кончилось сразу. Валя, Валя, зачем я приносил тебе беллетристику!..
Третьего дня я пришел к Вале и, не зная с чего начать, попросил чашку чая.
— Не заставляйте меня работать, — сухо сказала она. — У меня от натуги краснеют ресницы.
— Не думаю. Валя, — тихо остановил я ее, — чтобы ваши ресницы обладали такой редкой способностью, еще не отмеченной точной наукой.
— А у Дьяконовой дочки? — неожиданно и ехидно спросила Валя. — А у нее могут?
— Полагаю, что ДЭже у девушки такого неудачного социального происхождения ресницы во всех случаях жизни предпочитают сохранять свой натуральный цвет.
— И полагайте, — еще суше ответила Валя. — А вот у Л. Копыловой в «Богатом источнике» так прямо и сказано: «Дьяконова дочь краснеет от натуги так, что даже ресницы у нее становятся розовыми». Ясно?
— Не так ясно, как эффектно. Валя. Папаша дьякон имеет право гордиться такой дочерью. А как насчет чая?
— Сейчас будет.
Валя втянула в рот большой глоток воды, тупо уставилась на меня и замерла в тоскливом ожидании.
— Что вы делаете. Валя? — спросил я после некоторой паузы. — Я не люблю цирковых фокусов с жидкостями для детей среднего возраста. Я — взрослый.
Валя выплюнула воду и сказала:
— Я кипячу воду.
— По какому способу?
— По способу той же Л. Копыловой. У нее так и сказано в той же книге: «Вода закипала в моем раскаленном горле и испарялась»…
— Плохой способ, Валя. Можно уважать себя, но зачем же воображать себя электрическим чайником?
— А что мне прикажете делать? Сидеть около вас и сверкать от утюга?
— Советская девушка не должна сверкать от незамысловатых предметов ширпотреба. Валя. Это тоже по Л. Копыловой?
— Тоже. Вот: «Он видит Валентину Павловну, как сейчас, всю в белом, сверкающую от утюга».
— Не надо, Валя. Не сверкайте. Пусть сверкают от утюгов наши классовые враги. Сядьте ближе, посмотрите, какая кругом красота… Видите вот эту птичку, которая…
— Сейчас. Дайте только я надену близорукие очки.
— Близоруких очков не бывает, Валя. Вы не найдете их ни в одном оптическом магазине.
— Я их там и не искала, — равнодушно протянула она. — Я нашла их в повести Д. Бергельсона «У Днепра» в переводе Б. Черняка: «Бериш с близорукими очками на носу». Типичные литературные очки.
— Бред, Валя.
— Ничего подобного. Бредят только больные, а от меня даже горелой резиной не пахнет.
— Я не обнюхивал больных в нашем районе, Валя, но почему вы думаете, что больные пахнут именно резиной, а не гуммиарабиком или яблочной пастилой?
— По тому же Д. Бергельсону, — вздохнула Валя. — Читайте: «От него, как от больного, несло запахом горелой резины».
Как жаль, что не все работники медицины освоили этот чудный способ распознавать болезни по запаху. Это большое упущение.
— Скучный вы сегодня, — зевнула Валя. — Посижу еще с вами и прямо захраплю, как сугроб.
— Должно быть, интересное зрелище, Валя. Никогда не видел храпящего сугроба.
— Тоже не видела. Август Явич видел. В журнале «Октябрь» в повести «Раскованный мир». Так и пишет: «С храпом копошились сугробы».
— Веселенькие сугробчики. И все-таки воздержитесь, Валя, от таких сравнений. Слова надо подыскивать тщательно.
— Ищите другую дуру для таких поисков, — недовольно заметила Валя. — Хотите, чтобы у меня борода выросла?
— А разве это обязательно, Валя, покрываться густой растительностью в процессе словотворчества?
— Наверное. Вот Д. Решетов в «Новом мире» откровенно сознался:,
— Тогда не стоит, — успокоил я Валю. — Не ищите. Я бы не хотел любить бородатую девушку.
— А вы меня любите? — лукаво спросила Валя.
