Двадцать второго января 1921 года Голикову исполнилось семнадцать лет. А две недели спустя ему был вручен мандат об окончании «тактического отделения» с правом на должность командира полка. В старом табеле о рангах она соответствовала званию полковника. И «Выстрел» оказался вторым учебным заведением, которое Голиков успел закончить. Оставалось третье, последнее, где он мог бы еще продолжить образование: Академия Генерального штаба.
Мало того, выпускник «Выстрела» Аркадий Голиков оказался в группе лучших курсантов, которые получили диплом досрочно и сразу поступили «в распоряжение Центрального Комитета РКП(б)». Даже для малознакомых людей Аркадий Голиков был человеком высокой общей культуры и больших профессиональных способностей.
Его послали в Воронеж. Должность – командир полка. Голиков (в семнадцать лет!) не был лишен честолюбия.
Но такой стремительный взлет встревожил даже его. «Пишу тебе из Воронежа, – сообщал он отцу… – сейчас сижу и размышляю над работой, которая предстоит с завтрашнего дня мне, вступающему в командование 23-м запасным полком, насчитывающим около 4000 штыков… при первой же возможности постараюсь взять немного ниже – помощник командира полка или же полк полевой стрелковой дивизии не такого количества…».
Голикова прислали на эту должность после того, как был арестован весь начальствующий состав во главе с командиром полка. Бывшее руководство планировало переметнуться со всеми бойцами на сторону Александра Антонова, который поднял мятеж против советской власти.
Начал Голиков с хозяйственных вопросов и налаживания дисциплины. Он обошел посты. Охрана полка его не устроила. Он отправил на гауптвахту часового, который оставил винтовку, а сам ушел по своим делам. Специальным приказом Голиков объявил выговор начальнику караула, а в середине дня направился в расположение одного из батальонов. Был обед.
Бойцы сидела за столами в своих спальнях, вяло, без аппетита доедая суп. А в коридоре, заметил Голиков, стояли помойные ведра. Зачем? К чему их так много?
Из спальни вышел боец лет двадцати, наголо остриженный, и привычно вылил в ведерко из жестяной глубокой миски суп. Голикова передернуло. Он не мог видеть, если выбрасывали хлеб или иную пищу. В детстве отец много рассказывал, как он голодал. А после его отъезда на войну голод пришел и в семью Голиковых. Цена миски супа и куска хлеба не стала для Аркадия Петровича меньше, когда он сделался командиром. Наоборот, ему приходилось думать, чем накормить бойцов, служба которых была тяжелой и опасной.
– Вы почему выливаете суп?! – рванулся к бойцу Голиков.
– А вы его покушайте сами, – сгоряча ответил боец.
– Покажите, где у вас тут кухня, – попросил Голиков. Красноармеец повел его по лестнице вниз. Здесь Аркадия Петровича нагнал командир батальона. Судя по огорченному лицу, он был уже в курсе возникшего скандала.
– Командир батальона Маркелов, – представился он. Оказалось, что поваром в батальоне служил плотник.
А умелого повара собираются отдать под суд за два или три фунта украденных гвоздей. Первым порывом Голикова было простить повару его проступок и вернуть на кухню. Но через минуты он понял, что так делать нельзя. Это станет дурным примером.
Комполка тут же написал приказ: плотника из кухни убрать, а на его место найти умелого повара.
На другой день выяснилось, что назначение плотника на должность повара не было случайностью. Арестованное командование полка создавало таким образом недовольство красноармейцев, готовя их к переходу на сторону мятежников.
В этой связи сильное подозрение Голикова вызвало появление заразных больных в полку.
…Уже темнело, когда Аркадий Петрович в сопровождении комиссара полка Берзина подошел к трем бревенчатым строениям, огороженным колючей проволокой. У калитки с ноги на ногу переминался часовой.
– Что здесь? – спросил Голиков.
– Лазарет.
– Пропустите, – попросил Голиков часового.
– Не могу. Дохтур не велел, – ответил часовой, загораживая дорогу.
– Это командир полка, – сказал комиссар.
– Ничего не знаю. Мой командир – дохтур. Вызвать дохтура? – И он дернул веревку.
Из дверей главного строения выбежал седеющий человек в шапочке и накрахмаленном халате. Он распахнул калитку и вопросительно взглянул на посетителей сквозь стекла очков в золотой оправе.
– Главный врач полка доктор Де-Ноткин, – отрекомендовал его комиссар. – А это, доктор, наш новый командир полка.
Голиков протянул руку. Де-Ноткин проворно спрятал свою за спину.
Простите, осматривал больного.
– Что за больные?
– В двух корпусах – сыпняк. В третьем – холера. Сегодня доставили пятый случай.
– Я хочу проведать больных, – сказал Голиков.
– Не советую, – ответил Де-Ноткин.
– Сыпняком, доктор, я болел.
– Бывает и возвратный тиф.
– Товарищ Де-Ноткин, это приказ! – теряя терпение, произнес Голиков.
