Была полночь, когда он связался с Ханной, которая только что разъехалась с Эйбом. С тревогой Крох наблюдал, как преображается мать в фурию, в невиданную, крикливую Ханну. Она сняла трубку – и он почуял за спиной у нее пустыню, заслышал вой койота и стрекотание насекомых, почти вплотную к нему выросла стена жара, почти увиделись цепкие кактусы сагуаро. Ханна преподавала историю в местном университете и все еще злилась на Эйба, даже имени его вымолвить не могла.
Хотя Крох был на стороне Ханны (всегда на стороне Ханны; бедный Эйб!), сила ее ярости застала его врасплох. Ее гнев представлялся ему несоразмерным грехам Эйба. В общем, почему она злится, было понятно: Эйб, пустив на ветер годы экономии, все их сбережения истратил на постройку дома в аркадской Сахарной роще и поставил ее в известность, что они снова бедны, только когда новый их дом был почти что закончен. Хуже того, официально Эйб считался теперь сквоттером, беззаконным захватчиком земельного участка: корпорация Лейфа “Едгин светосила” арендовала у Хэнди всю территорию Аркадии.
Лейф поначалу был кукловодом, потом перешел в кино и, когда ему осточертело совать руку в войлочные задницы, взялся за компьютерные фильмы. Его последним произведением был пересказ старой шотландской баллады “Колодец на краю света”, получившейся жутко, устрашающе красивой. Пейзаж – чистая Аркадия. Калифорнийское ранчо, на котором компания располагалась, стало ей тесновато, а у Хэнди, который вечно нуждался в деньгах, оставалось право собственности на Аркадию, так что Лейф взял управление на себя.
Отныне достояние Свободных Людей стало принадлежать корпорации; святотатство! Аркадцы, рассеянные по всему свету, восстали. Высадились сквоттеры, мужчины с конскими хвостами и женщины с мягкими, как булочки, попами, разбили палатки, ветхие до того, что стенки их трепыхались и разлетались на легком ветру. Большинство вскоре разбрелось по своим домам, но четверо принялись строить.
Мидж вырыла в холме на склоне Сахарной рощи пещеру с геотермальным теплоснабжением, свою собственную хоббитскую нору. Титус, Смак-Салли и их дети соорудили домик на дереве. Скотт и Лиза, прятавшие свои анархические сердца под фирменными свитерами “Брукс бразерс”, построили коттедж в строгом миссионерском стиле, с видом на пруд. И Эйб, старый инженер, всю душу вложил в свой Зеленый дом. Одержимый тем, что случится, когда иссякнет нефть, он и от электросети отключился, все на солнечной энергии плюс, на случай чего резервный ветряк; система сбора дождевой воды плюс резервная скважина; отопление от солнечных батарей плюс дровяная печь; стройматериал на восемьдесят процентов – вторичной переработки. Даже теплоизоляция из списанных купюр из Форт-Нокса.
Набирая номер отца в ночь после исчезновения Хелле, Крох представил себе темную, безлюдную Сахарную рощу, пугающий старика лес. Эйб в панике снял трубку: Что стряслось? Когда Крох объяснил, отец, помолчав, сказал: У Хелле всегда были проблемы, милый.
Про проблемы Хелле я в курсе, огрызнулся Крох. Она четыре года была в порядке.
Эйб ничего не сказал. Крох бросил трубку.
Хотелось зареветь от отчаяния. Он услышал мышиный шорох и, подняв глаза, увидел в дверях Грету, бледненькую, с плюшевой лягушкой в руках. Я не могу уснуть, сказала она. Маму надо.
Крох сказал: А может, я помогу?
Нет, сказала Грета, только мама.
Мама ушла пройтись, сказал Крох. Давай-ка я расскажу тебе одну историю. Дочка слишком устала, чтобы сопротивляться, и с того раза он сидел с ней каждую ночь, дожидаясь, когда дыхание выровняется и она заснет до утра, и мучил себя вопросом, как ему, черт побери, теперь ее защитить.
