Дверь была заперта, да и куда мне идти? Я даже не знаю, что случилось…
Я до боли сжала кулаки, опять настроилась на глубокое дыхание и села на разворошенную кровать. Мне остается только ждать новостей…
С треском разлетевшаяся в мелкие щепки дверь стала для меня полной неожиданностью. Как и две стремительные тени, со скоростью молнии метнувшиеся ко мне. Миг – и мне зажали рот, заломили и стянули чем-то за спиной руки, накинули веревочную петлю на ноги и одновременно на горло… я не успела даже закричать, а мир уже померк, сменившись плотной сеткой дерюжного мешка, без церемоний натянутого мне на голову.
– Живо-живо! – прокомментировал эту жуть незнакомый хриплый голос. – Демона не хватит надолго. Это она?
– Старая сука все же сумела провести ритуал, – негромко ответил кто-то еще, и меня бесцеремонно вздернули в воздух, перекинув через чье-то твердое широкое плечо. – Она вернула юность и рассчитывала, что ее никто не узнает. И расплатилась с эльфом, став его риссон. Теперь они оба в наших руках!
– Уходим, живо!
Господи, господи! Ну почему мне так не везет?! Да к черту праведность, лучше бы меня эльф вдоль и поперек попользовал, чем это!
Нет, в тот момент я не боялась за себя. Меня уносили в темноту неизвестные и явно не слишком расположенные ко мне существа, а я могла думать только о том, что дети… дети остались у эльфа, и теперь они совсем беззащитны!
В мешке было душно, пыльно, жесткая веревка впивалась в горло, и я боялась одного – вдруг похитители не рассчитают, и проклятая удавка меня задушит. Я не могу оставить детей! Не сейчас!
Боль, тряска, нехватка воздуха в конце концов привели к тому, что я потеряла сознание. Возможно, это и к лучшему…
Серый свет в темноте возник неожиданно, вместе с водопадом ледяной воды в лицо и парой резких пощечин.
– Не притворяйся, тварь! Магичка твоей силы не могла так быстро сдохнуть! – а голос женский и очень злобный. Отчаянно моргая, я пыталась всмотреться в окружающую муть, но кроме зыбких теней так ничего и не разглядела. Зато голоса слышала отлично:
– Там были все следы ритуала. Значит, бабу надо закрыть от ушана, иначе он почует свою часть, или придет по следу магии, или, если не получится вернуть связанную, постарается быстро и безболезненно ее убить. Где Хрош? Ага…
Рубашку на груди рванули, к обнажившейся коже прижали что-то тяжелое и металлически холодное. А потом…
Потом эта железяка полыхнула диким жаром, словно вплавляясь в мою плоть, и не только вплавляясь – острые шипы, внезапно проросшие сквозь нее, рвали кожу. Я бы закричала, если бы рот не был все так же забит вонючей тряпкой и грубо перетянут веревкой. А так – крик захлебнулся, а отчаянный рывок привел лишь к тому, что на меня навалились сразу несколько человек, удерживая за руки, за ноги, за голову.
– Все… шишорши закрыло ее кровь и магию, пока рисунок не сотрется, эльф не найдет свою риссон. А вот ее канал к нему остался открыт, и мы сможем заставить ушастого выполнить наши условия, если он не хочет сдохнуть от истощения или превратиться в марионетку Лош”ехха. Кляп на всякий случай не вынимайте, бабу переодеть, загримировать и в колодки. Выступаем!
Глава
18
Третий день рабский караван медленно тащился сквозь людские земли в сторону Большого Рубежа. Мимо зажиточных ферм и нищих деревень, мимо городов с их ярмарками и сытыми стражниками у ворот, по пыльной дороге, теряясь между множеством таких же караванов и прочих путников. Никто не обращал на них внимания.
И невдомек было эльфийским и человеческим патрулям, раз за разом пролетавшим мимо, что закованные в тяжелые колодки грязные и едва таскающие ноги орки, среди которых затесались несколько таких же усталых и истощенных людей и нелюдей – это всего лишь великолепная маскировка. Сводный отряд орочьих егерей и наемников из Ро-Райаны, некоторые из которых успешно изображали хозяев и надсмотрщиков, без лишней поспешности, но уверенно и, главное, скрытно продвигался все дальше и дальше от атакованного поместья одного из членов Светлого Совета.
И никто не узнавал в налысо бритой, вымазанной с головы до ног какой-то жирной грязью оборванке похищенную наложницу господина первого советника.
На сбритые волосы мне было откровенно наплевать. Вот уж где последняя моя проблема. Если разобраться, то в рабском караване “довги косы” только затрудняли бы и без того несладкую жизнь.
Нет, меня не били, нарочно не обижали, кормили нормально – тем, что ели сами, когда караван останавливался на ночлег где-то подальше от посторонних глаз. И меня даже не задевало равнодушно-презрительное отношение похитителей. Даже откровенная ненависть единственной, кроме меня, женщины в караване, и то не особо волновала.
