Буревестник тряхнул головой, нахмурился и глянул отцу прямо в глаза. Тот прервался на полуслове, подобрался в кресле, не опуская тяжёлого взгляда. Атмосфера в помещении резко наэлектризовалась, несмотря на открытые окна стало душно, по углам сгустилась колючая тьма. Поёжился Леонард Агенобарб, нервно подкрутил усы Бриан дю Грифон. Децим Аркан беспечно почесал нос и спросил:
— А для детей что-то будет? Племянников на твою свадьбу привозить?
— Да-а-а! — расплылся в улыбке Рем. — И ты, Луи, приезжай с Селеной и ребятами! Там будут дрессированные зверушки, даже единорог! И вы, маркиз — обязательно с девочками! Где они ещё посмотрят на единорога?
Все оживились и повеселели: гроза миновала. На лице Деспота появилось озадаченное выражение, и он повысил голос:
— Да и вообще — я твой отец, и если свадьба по ортодоксальному обычаю, то без благословения родителей ты не обойдёшься! — Но прозвучало это уже не так уверенно, как первая часть его якобы суровой отповеди.
— Ну… — Рем почесал затылок. — Она как бы ещё не знает. Ну, то есть она знает и согласна, но не знает, что прямо сейчас. Можно я после того, как мы закончим, поеду и скажу ей, что мы уже женимся? А что касается благословения, то есть у меня подозрение, что ты, мой отец и сюзерен, будешь только за. Хочешь — заключим пари на сто тысяч сребреников?
Децим покрутил пальцем у виска, остальные переглядывались, явно не одобряя такого легкомысленного отношения к весьма сложному и важному в жизни каждого аристократа делу — супружеству.
— Ты, сынок, конечно, оригинал, — протянул его превосходительство Деспот странным голосом, очевидно игнорируя вопрос о денежном пари. — Большой оригинал! Ну, пойди скажи ей… Свадьба без невесты — это как-то не по-ортодоксальному!
И только Флой озорно подмигивал, строил похабные рожи и показывал двусмысленные жесты. Ему, похоже, всё очень нравилось.
Направляя коня прочь от герцогского дворца, Рем с высоты седла рассматривал Аскерон. Родной город сейчас представлял собой одну большую строительную площадку. Фасады домов сплошь были облеплены многоярусными лесами, на которых трудились рабочие — гномы и люди, в разных пропорциях. Они штукатурили, красили, ремонтировали стены, вставляли рамы в окна и крепили водостоки, что-то пилили, строгали, шлифовали и забивали — тут и там, повсюду! По улицам ехали подводы с камнем, кирпичом, известью, глиной, древесиной, скакали всадники в накидках гонцов и герольдов, жались к домам пешеходы. Под руководством инженеров и зодчих бригады строителей перекладывали брусчатку, увеличивали этажность городских зданий, возводили новые жилые дома, конторы, производственные помещения. Всё вокруг гремело, грохотало, визжало пилами и звенело молотами! Бывший провинциальный имперский город — теперь Аскерон спешно обзаводился столичным лоском. Столица Деспотии, одного из мощнейших человеческих государств Раваарды — вот что предстало взору Аркана.
Это было и хорошо, и плохо одновременно. Видеть буйный расцвет малой родины, рост её экономического могущества и авторитета Буревестнику было отрадно. Но вместе с тем тоскливым оказалось осознавать, что большая Родина — Империя — теперь находится под властью поддавшихся скверне еретиков и в Кесарии, на престоле Святых Императоров, восседает узурпатор Карл Первый Краузе. И Аскерону больше не на кого опираться, кроме как на самого себя.
— По крайней мере, Краузе восседает среди пепелища, — пробормотал себе под нос Рем и потянул за повод, заставляя Негодяя повернуть в проулок меж домами, на улицу Белошвеек.
Жеребец косился налитым кровью глазом, фыркал и явно не одобрял такое с собой обращение.
— Тихо, тихо, обалдуй, — похлопал по шее скакуна Аркан. — Будешь хорошо себя вести — Габи найдёт тебе что-нибудь вкусненькое, если не выставит меня за порог…
Негодяй мотнул головой, кажется, соглашаясь. Но, стуча подкованными копытами мимо окон с верёвками для белья, жеребец задрал свою дурную башку, стащил чей-то чепец и принялся его активно жевать. Высунувшаяся из окна горожанка — судя по одежде, достопочтенная молодая ортодоксальная жена и мать, — от удивления и негодования открыла рот, но вымолвить ничего не успела.
— Каков мерзавец! — Рем двинул коня кулаком меж ушей, нашарил в кошеле мелкую серебряную монетку и швырнул её в окно: — Мои извинения, мистрисс, этот конь — сущий дьявол!
— Храни вас Творец, ваше высочество! — откликнулась молодая хозяйка, только-только собиравшаяся возмутиться таким конским произволом. — И денег не надо, кормилец! Бог с ним, с чепчиком!
Рем покачал головой: злоупотреблять любовью и доверием соотечественников и единоверцев он не хотел. Тем более хозяйка и не думала возвращать монету, спрятав её в кармашек фартука.
— Ещё раз — мои извинения! Не подскажете, где тут остановились ортодоксы из Смарагды, их фамилия — Атерна? — поинтересовался Аркан.
