Воздух как будто загустел, странная тишина воцарилась над Первой Гаванью, окружающими плоскогорьями и лугами, воинским лагерем оптиматов, Рубоном Великим и далеким берегом Зеленого Моря. Каждое слово звучало глухо, как будто сквозь вату, все, кто сражался в это момент, вдруг опустили оружие и замерли — глядя вверх. Кто-то с яростью, другие — с надеждой, но большинство — со смертным страхом.
— Что же мы можем сделать с эдаким чудищем? — молодой ортодокс пришел в себя очень быстро, и теперь во все глаза смотрел на приближающегося крылатого демона. — Что же мы можем поделать?
Аркан сбросил с себя противоестественное оцепенение, зло оскалился и проговорил зло и уверенно:
— Верить! Верить в себя, в своих соратников! Верить в своего герцога, в Аскерон, в наших великих и славных предков! Верить и доверять Господу, Владыке Света и Огня, подателю вечной жизни и Творцу Миров! — герцог шагнул отдернул холстину с длинного зеленого ящика, на котором были начертаны белые буквы, как будто переведенные через трафарет.
Он уже привычным движением щелкнул запорами, откинул крышку и подхватил на руки странную трубу — зеленую, с рукояткой наподобие арбалетной и удивительными приборами, присоединенными к ней. Ощупав пальцами одному ему известные детали механизма, Рем закинул на плечо это диковинное устройство, приложил глаз к некой нашлепке и сказал:
— Отойдите все от меня в стороны, никого не должно быть сзади… — и повел наконечником трубы следом за Фениксом, который стремительно приближался. — Сдохни, скотина, во имя Гос-с-спода нашего!
Раздался душераздирающий свист, потом — грохот и, оставляя за собой дымный след, к страшному крылатому демону устремилось оружие
В конце концов, его ведь звали Рем Тиберий Аркан! И даже совершая деяние, достойное отдельной легенды, ни один из этой скандально известной и славной семьи не готов был оставлять исход на волю случая! Врага нужно добивать, и делать это стоит с максимальной эффективностью, даже если используешь волшебное оружие из другого мира. Это всякому Аркану совершенно точно известно!
Испуская клубы черного, жирного дыма, под жуткий потусторонний вой пораженный оружием прежних Феникс спикировал куда-то за реку. А потом земля содрогнулась, раздался шум, подобный тысяче раскатов грома, и в воздух поднялся огненный гриб невиданных доселе в мире размеров.
— Мы не умрем! — завороженно проговорил молодой ортодокс, глядя на небывалое зрелище. — Не здесь. Не сейчас. Никогда!!!
Остался эпилог. Или черт с ним, с эпилогом? Хотя, прикрутить вентиль пафоса стоит, потому сделаю завтра милый и хороший эпилог.
Откинув пушистую, мягкую шкуру, Рем Тиберий Аркан сел на ложе, опустил ноги на пол и потер лицо руками. Малыш в колыбельке беспокоился, кряхтел. Молодой отец, чуть прихрамывая на правую ногу, встал и в пару шагов пересек опочивальню.
— Ну, чего ты? — прошептал он, глядя на сморщенный носик младенца. — Болит что-то?
Своими грубыми, мозолистыми ладонями воина он аккуратно и нежно достал сына из колыбельки и прижал к груди, пытаясь согреть и успокоить. Почувствовав человеческое тепло, младенец поерзал внутри пеленок и теплого одеяльца, которым был укутан, а потом его лицо явно расслабилось, он почмокал губами и мирно засопел. Буревестник оглянулся и увидел на постели супругу, которая раскинулась в живописной свободной позе, и продолжала видеть сны. Ее золотые волосы рассыпались по подушке, из-под теплых шкур виднелась стройная ножка, пеньюар соскользнул с плеча, оставляя открытыми изящный изгиб шеи и волнующую ямочку у ключицы.
Аркан улыбнулся: в такие моменты он совершенно четко понимал, что такое есть простое человеческое счастье.
— Пойдем, сын, не будем ей мешать… — придерживая малыша обеими руками, он плечом толкнул дверь и вышел в кабинет.
Лавируя меж предметами мебели он прошел к большому, во всю стену, окну и встал босыми ногами на мягкий ворс ковра. Рему открылся прекрасный вид на Аскерон: черепичные крыши, знакомые с детства мощеные брусчаткой улицы, желтые, уютные огни окон, купола церквей, белые паруса кораблей в гавани, Последнее море до самого горизонта… Это был его дом, его родина.
Аркан стоял, чуть покачиваясь, берёг сон ребенка и смотрел на столицу своего герцогства. В голове было удивительно пусто, ни единой мысли — только этот ночной час, только ребенок на руках и только Аскерон за окном.
— Один из моих любимых мужчин украл второго любимого мужчину? — прошептала на ухо бесшумно подошедшая Габи. — Он проснулся?
— М-м-м… Не успел! — ответил Рем, и наклонился, подставляя щеку для поцелуя.
Жена хмыкнула, встала на цыпочки, извернулась и поцеловала его в губы.
